Моё бесконечное падение

Пристает?

Я вздохнула, все же уворачиваясь от хватки Кота и пряча лицо, прижимаясь к его груди.

— Убью, гниду, — цедит Кот и наконец-то обвивает меня рукой, обнимая и прижимая к себе.

Так ехать куда приятнее, хоть и недолго. Уже скоро мы выходим, он подает руку, а я спрыгиваю со ступенек автобуса.

— Завтра нас к колледжу подвезет папа. Сегодня торжественный ужин…

— На троих? — сразу вскинулась я.

— Да, — доверительно улыбнулся мне Кот, — чисто семейный, но очень праздничный ужин. Для тебя."

"Меня развозило от счастья.

Но в счастье не копаются. Часами я могла ковыряться в себе, чем заслужила Мари, например. Или почему из всех парней этого города мне в братья достался Кир — вредный, самовлюбленный сокурсник? Почему тому же отцу Кота не пришло в голову сделать Мари предложение, и тогда бы мы с Котом жили в моем доме в одной комнате и были бы безумно счастливы!

Но когда я и так счастлива до неприличия, разбираться почему и за что не хотелось.

— Почти пришли. Наш дом на следующей улице.

Я ахнула и даже на секунду остановилась. Знала же, что семья у Кота обеспеченная, в нашем колледже не учатся случайные студенты. И все равно, большой, с двумя крыльями, дом впечатлял.

Мне было бы страшно находится в таком большом доме одной. Вдвоем, если с Котом, наверное не так страшно. Но я не отходила бы от него ни на шаг!

— Папа немного… странный. Но он тебе понравится, — вдруг произнес Кот, сильнее сживаю мою кисть.

Странный? Да у меня иммунитет против странных людей!

С порога нас встретил пожилой дядечка, забрал сумки и сообщил, где ожидает отец Кота.

— Пап, я привет Виталину!

Кот распахнул дверь в кабинет все еще держа меня за руку, но вот его отец пружинисто выскочил из-за стола, гостеприимно распахнул руки, и Кот выпустил меня, а я утонула в мужских объятиях, утопая в крепком запахе табака, свежего мороза, мускуса и терпкости настоящего мужчины.

— Виталина! Рад видеть тебя в нашем доме! С днем рождения, дорогая, — приятный бархатный голос звучал надо мной и отдавался раскатистым эхом под ухом в груди отца Кота.