Моё бесконечное падение

Я мешком стала оседать к ногам Андрея. Он подхватил на руки, криком позвал сына и внес меня в гостиную.

Только почувствовав под головой подушку, рукой обхватив ладонь Кота, я провалилась в неприятный вязкий сон.

— Она вся горит… Ты вызвал скорую?..

Беспокойный голос прорывался сквозь туман, но я уже погружалась глубже и глубже, под толщу успокаивающей темноты. Не знаю, сколько я там пробыла, но выныривала под успокаивающий, уговаривающий голос… Кота или его отца? Я не знала, мне было неважно. После этого голоса, пары глотков чего-то теплого и приятных прохладных протираний, я снова проваливалась.

Первое утро, когда я сознательно открыла глаза с чувством голода и желанием подняться с постели и почистить зубы, тоже произошло под тот же голос, только звучал он раздраженно и угрожающе:

— Пока она не вылечится — ты не увидишь её. Меня не волнует, что ты там думаешь! Ей восемнадцать, она уже вышла из-под опеки. Кир? Ха. Решил через сына?.. Вещи? Наверное, да… Хорошо, пусть привезет. Тебя я на порог не пущу.

Странный тон.

Я повернула голову и увидела Андрея, разговаривающего по телефону. Андрей тоже заметил меня, сразу сворачивая разговор и обеспокоенно осматривая. Я улыбнулась. Мне очень приятна была его забота.

— Доброе утро. Как ты себя чувствуешь?

— Доброе. Хочу есть.

— Отлично! Сейчас распоряжусь…

— И в душ.

Андрей застыл, потом прочистил горло и ответил:

— Вот с этим, Лина, могут возникнуть трудности.

— Ой…

— А у тебя, боюсь, сил пока недостаточно. Ты почти неделю пролежала с температурой.

— Неделю? — удивилась я, уже чувствуя легкую усталость. — А… Сергей?

— Сергей? — подчеркнуто переспросил Андрей. — А что Сергей? Естественно звонил, приезжал и был отправлен обратно. В моем доме ты в безопасности. Не захочешь возвращаться туда — не возвращайся.

— А почему вы тогда, в день рождения, не оставили меня насовсем? — слабеющим голосом задала мучавший меня вопрос.

— Юридически ты еще не признавалась совершеннолетней в тот день. И нотариус не озвучил тебе условия завещания и опекунства. Я не имел права удерживать тебя. Но теперь все изменилось.

— Да, изменилось.

— Теперь ты можешь сама выбирать с кем остаться.

— Но я уже подписала доверенность на Сергея.

— Я в курсе. Её всегда можно аннулировать и переподписать.

На этом я поняла, что наговорилась. Глаза стали закрываться сами собой, и я проваливалась в сон.