Скандальный развод

С чего вдруг такая острая необходимость первой желать мне доброго утра?

На вопрос Вадима, если честно, ответить мне нечего. Сначала щеки обжигает жаром из за стыда за сказанные Мире по телефону слова. Потом — из за собственных неоднозначных к нему чувств.

Я слежу, как он обходит стол и останавливается ближе, чем стоило бы.

Я тоже ставлю свой стаканчик. Смотрю сначала на него, потом поворачиваю голову и упираюсь взглядом в мужскую грудь. Через ткань майки я вижу красиво очерченную грудь, если поднять взгляд — смогу оценить, как белый хлопок обтянул его плечи.

В комнате прохладно и воздух пахнет еловой свежестью, а я чувствую духоту.

— Я пришла, чтобы извиниться за свои слова.

Собравшись с силами, поднимаю подбородок и смотрю в глаза. Даже не обижаюсь, что в ответ на мои слова Вадим иронично-удивленно вздергивает бровь. Сама знаю, что звучит не слишком логично.

А ещё чувствую себя рядом с ним неуютно. Я легко могу сейчас развернуться и уйти из квартиры, но он всё равно кажется какой-то непреодолимой преградой, что ли.

Он стоит, упершись одной рукой себе в бок, а другую вальяжно устроив на спинке стула.

— Уточни, пожалуйста, извиниться ты хочешь за то, что облила меня словесными помоями или за то, что размышляла над тем, как бы травонуть.

— Я не собиралась тебя травить, ты же сам прекрасно это знаешь.

Мне не стоило бы возмущаться, но вот сейчас я не сдерживаюсь. Мои глаза увеличиваются, голос звучит чуть выше спокойного состояния.

Я замечаю, что в уголках губ Вадима играет улыбка.

— Я прекрасно знаю одно, Марьяна: от тебя можно ожидать чего-угодно.

На эту правду мне нечего возразить. Я не выдерживаю его долгого пристального взгляда. Первой отворачиваю голову. Снова слышу в спальне копошение, становится горько.

Я проснулась с мыслью, что обязана испортить ему сладкое утро. А теперь хочу одного: убедить себя, что мы в квартире одни.

— Я бы нигде не купила эту дурацкую фугу, ты же сам понимаешь.

Глупо оправдываюсь, скашивая на Вадима по-детски обиженный взгляд.

— И вообще... Ты бы хоть футболку переодел. Навыворот.

Бурчу, под новым предлогом опять проезжаясь взглядом по мужскому торсу.

Готова признаться только самой себе: испытываю к нему чрезмерные чувства.

Пальцы горят, как мне хочется снова к нему дотронуться. Чтобы не совершить глупость — сжимаю кулак.