Моя (не)любимая бывшая (СИ)

Надеялась на какую-то там справедливость, хотела убедить его оставить меня в покое, позволить работать…

Я ведь и правда надеялась что-то там ему доказать! Какая же я наивная!

А потом он начал меня оскорблять, сама не поняла, как полезла к нему драться…

Но чего я сильно не ожидала, так это того, что он начнет меня после всего целовать. Он выглядел так, будто хотел придушить, но при этом лез ко мне своими губищами.

Я сильно не ожидала.

Стояла там в полном шоке и, стыдно вспомнить… Получала огромное удовольствие от этих самых поцелуев.

Я не знаю, что на меня нашло тогда, не знаю, как это случилось.

Вот я даю ему пощечину, потом — оп! — и он целует меня. Безумство какое-то.

Может быть, я так отреагировала потому, что меня уже очень давно никто не целовал? Вот тело и взбунтовалось, польстилось на ласку, даже такую грубую. А дальше я и понять не смогла, как он так быстро приставил меня к стенке, стал раздевать. В тот момент во мне проснулось что-то древнее, что-то настолько сильное, что описать это невозможно.

Я одновременно не хотела и дико хотела всего того, что Барсег со мной делал.

И все-таки я просила его остановиться, просила не переходить черту…

Я ведь не планировала с ним спать!

Я умоляла: «Не надо! Не надо!»

Но когда ему были важны мои просьбы? Сделал, что хотел, и посчитал, что так и надо. А потом давай Снежана с тобой разговоры разговаривать…

Аня считает, из-за всего, что вчера случилось, мне нужно идти в полицию. Ведь я ему четко сказала нет.

Однако я прекрасно понимаю, что могла сопротивляться яростнее.

Да, он держал меня своими огромными ручищами, но… Но я ведь даже не пыталась сопротивляться! Скованная реакцией тела на близость, я даже толком не старалась его отпихнуть.

Что кому я докажу в полиции? Ведь в номер я пошла к нему добровольно, сама позволила себя целовать. Ничего я никому не докажу."

"Да и зачем мне такое пятно на репутации? Кто захочет взять на работу переводчицу, которую изнасиловал собственный начальник? Кому вообще это будет надо? Только от стыда умирать.

В голове у меня такой кавардак, что хоть полжизни расставляй все по полочкам, толку не будет.

Одно знаю точно — видеть больше Барсега не хочу!

Я вздрагиваю, услышав звук отпираемой двери. Несусь в прихожую.

Сама не знаю, чего боюсь, ведь Барсег давно уехал.

На пороге появляется Аня.

— Ты что такая испуганная? — интересуется она. — Я пораньше отпросилась, подумала, вдруг тебе понадоблюсь.