Моя горькая свадьба

— Ещё вопросы?

Поворачиваюсь и в упор смотрю на дамочку, всем своим видом демонстрирую: «а не пошла бы ты от меня далеко-далеко!»"

"Постоять за себя я умею, в детском доме научилась себя защищать от таких навязчивых и назойливых людей.

— Без роду, без племени? — не отстаёт от меня она и кривит своё личико, обколотое ботоксом.

— Слышь, чего тебе от меня надо? — не выдерживаю я. Мои нервы и так на пределе, тут ещё эта ехидна. — Прилипла, как липучка!

— Фи, как грубо! Тебе не стыдно, что ты разрушила счастье Тимура и Юли? Они являлись идеальной парой.

Оба красивые, статные, так подходили друг другу.

— Представь себе, не стыдно! — грубо отвечаю я, демонстративно закидываю в рот виноград. — Ещё вопросы?

— Все в курсе, что ты «поймала» Тимура на пузо! Можешь не радоваться, он разведётся с тобой, как только ты родишь ребёнка. У его отца и деда «пунктик» насчёт незаконнорождённого ребёнка. Типа, только в браке должны рождаться дети.

— И…?! — делаю абсолютно незаинтересованный вид, с аппетитом кусаю фруктовую корзиночку, наполненную вкуснейшим заварным кремом.

Мне кажется, я никогда не ела подобной вкуснятины. В другую руку беру стакан с томатным соком и делаю глоток. — Я в курсе, что все в курсе. Дальше что? Ты из тех, что ли, кто стояла в очереди, пытаясь заманить Тимурчика в свои сети, да потерпела сокрушительное поражение. Я победила! Утрись, девочка!

Скривила рожицу и показала язык!

Опешив, она смотрит на меня, от удивления приоткрыв рот. Чувствую небольшое удовлетворение, удалось сбить с неё немного спеси.

Хорошо знаю такой типаж людей, будешь с ними вежливой и милой, они посчитают это за слабость. Мне в её обществе детей не крестить. Ненавижу грубость, но порой, только она может спасти от злобных нападок неадекватных и бестактных людей.

В глаза девушки появляется злой огонёк. Неожиданно она делает мне шаг навстречу, я инстинктивно отодвигаюсь назад. Внезапно, быстрым и неуловимым движением девица выбивает из моей руки стакан с томатным соком. От неожиданности я выпускаю стакан из руки, его содержимое выливается на нарядное, светлое платье девицы.

Как будто в замедленной съёмке смотрю, как через несколько секунд стакан, ударившись о мраморный пол, разлетается на множество стеклянных кусочков.

— Ты что творишь? — выкрикивает девица, скривив лицо и хватаясь за салфетку. — Откуда ты взялась, неотёсанная деревенщина. Грубиянка.

Опешив, я смотрю то на красное пятно, расползшееся на её платье, то на кровавую лужицу под моими ногами.