Моя дочь – волчица

Только с персоналом, да и то избирательно. Парни, с которыми Стас делил ужин, в один голос утверждали, что в закрытом крыле держат душевнобольных. Такой вывод они сделали потому, что в этом крыле работали самые крупные санитары. Они появляются в дверях закрытого крыла ровно в полдень. Работают бригадами по три человека, и в этот час происходит смена бригад.

О проникновении постороннего в здание ни парни, ни сорокалетний язвенник, ни старушка, страдающая от отсутствия сотовой связи, не слышали. Более того, каждый из них утверждал, что, кто бы ни рассказал Крячко о том, что в клинику якобы можно попасть нелегально, человек этот хотел просто посмеяться.

Клиника строго охраняется, и такого смельчака вычислили бы уже на подступах к воротам. Полезь он через забор, у него все равно ничего бы не вышло. Охранники этого не допустили бы. Конечно, они здесь не за тем, чтобы защищать это место от проникновения. Скорее, наоборот, они следят, как бы кто из пациентов не вздумал сбежать. Не насовсем, нет, на время. Навестить родственников и вернуться. Не у всякого родня отзывчивая. К некоторым пациентам родственники не приезжают неделями. А тем кажется, что это главврач козни строит и запрещает их посещать, вот они и пытаются сбежать. Правда, дальше забора еще никому не удалось убежать.

Дядя Изя в этот вечер в гостиную не пришел. Крячко прождал до последнего, но так и не дождался. На всякий случай он выяснил, где находится его палата. Оказалось, она расположена прямо напротив входа в закрытое крыло.

Это еще больше подстегнуло интерес Стаса к чудаковатому старику. Он решил, что беседа с ним будет главной задачей следующего дня.

В палату Крячко вернулся ближе к десяти. После этого часа гостиная закрывалась, и всем пациентам было предписано возвращение в палаты и отход ко сну. С десяти до одиннадцати вечера врачи проводили обход. Проверяли самочувствие пациентов, интересовались изменениями в ходе болезни, иногда измеряли температуру. После одиннадцати жизнь в клинике замирала.

"

"Пропустив все полученные сведения через сито сомнений, Станислав отсеял все, что казалось ему неправдоподобным и больше смахивающим на выдумки скучающих больных, и оставшуюся информацию привел к системе, как это делал Гуров. Относительно закрытого крыла он поверил сразу. Была в клинике какая-то загадка, точно была. И хранили эту тайну в северном крыле, а вот в то, что заперты там обреченные на смерть старики и старухи, Стас не поверил ни на секунду.