Моя чужая женщина

Серафима все время слушала внимательно, но в глазах ни капли сочувствия и участия. Мол, ну чего ты хотела девочка? Сама ведь напоролась на ублюдка, который крышевал все то, что происходило в стенах детского дома.

– Он не убивал.

– Кто?

– Отец твой.

– Я знаю, но от этого не легче.

– Зря сбежала, все бы решилось само.

– А как же «мы сами выбираем свой путь» и вся та херня?

– Твой путь только начат.

– Если честно, заебали ваши загадки, попрошу вашего сына завтра отвезти меня до ближайшей цивилизации.

– Дурная ты, девка, но счастливая.

Серафима снова принялась стирать, вот и поговорили, как говорится.

– Что-то счастья все нет.

Мне бы на самом деле надо в город или поселок какой, занять у Серафимы денег, купить билет туда, где тихо и тепло, осесть, найти работу, остричь уже эти волосы.

– Леньке ты моему понравилась.

Обожаю ее моментальные переходы на другие темы.

– Думаю, он готов мне свернуть шею и увести подальше с глаз.

– Бабы ему нравятся все не те.

– «Не те» – это какие?

– Бедовые вроде тебя, из-за одной такой и живет бобылем, чтоб она… прости меня господи, – Серафима бросила белье, мыльная вода разлетелась брызгами, быстро перекрестилась, смотря куда-то в угол.

С первого впечатления этот здоровенный Леонид может кого угодно в бараний рог скрутить одним взглядом, а оказывается, есть некая особа, которой удалось скрутить его. Плеснула в лицо воды, живот потянуло болезненными спазмами, прикусила губу, положив на него руку, наверное, месячные скоро.

Серафима прополоскала белье в другом тазу, отжала, повесила на веревку. Такая щуплая, маленькая, а столько в ней силы, что удивляет.

Голова опять закружилась, а еще начало подташнивать."

"– Выпей того отвара, должно пройти, организм у тебя слабый, а плод сильный, – сказала, не поворачиваясь, словно о погоде.

Это мне сейчас послышалось с перегрева? Или я не того отвара хлебнула? Какой такой плод?

– Ленька-то мой в город все рвался, думал, там счастье, меня звал, мол, поехали, мать, дом построил, жить буду красиво, на машинах дорогих приезжал.

– Я не поняла, что за плод?

Но в сознание уже закралось сомнение, в груди сдавило калеными тисками.

– Ребеночек, какой еще может быть. Вот дурная девка.