Моя чужая женщина

– Нет, пусть останется, я с ней еще не закончил.

Практически онемевшими пальцами снимаю блокировку с экрана, захожу в галерею, там десять изображений, девять из них – фото документов, тех, которых не должно у нее быть, а десятое она сама – селфи.

Распущенные волосы, легкая улыбка, в глазах туман, обнаженные плечи, влажные, мной зацелованные губы. Оно было сделано четыре дня назад, как и другие фото, но по времени они сделаны днем, а ее селфи – ночью.

– Забавная девчонка, да? А я говорил, что она не простая и появилась именно тогда, когда надо.

Откладываю телефон, самого начинает разрывать изнутри, нет, мозг еще отказывается верить, оно слушает глупое сердце, которое любит ее. Любит эту девушку с облаком рыжих непослушных волос, с веснушками на носу, с серо-голубыми глазами и запахом солнца ранним утром в конце лета.

– Вышли все.

– А ты не хочешь узнать, как она так ловко шерстила в твоих документах, как залезла в компьютер Светланы? Вообще, чья она такая талантливая актриса и как сучка хорошо сыграла, надавив на твою жалость?

– Пошли все вон, я сказал!

В стену летит поднос с едой, звон битой посуды, Света вздрагивает, выбегает из моего кабинета первой.

– Все еще хочешь найти ее? Найти и сказать «спасибо» за то, что Вадим в реанимации, что теперь надо ждать весточки от прокурора за те файлы по отмыву денег? За то, что мы этим подставляем других людей? Тихон, идет большая игра, если бы тебя просто хотели убрать, как мешающий элемент в новой системе, то убрали бы, но тут не все так просто.

"Сава не успел договорить, потому что ее никто не смеет так называть. Резкий взмах руки, четкий удар, в которой была вложена вся сила и злость, Савелий дергается, чуть не падает на пол, но удерживается на ногах.

– Сава, уйди, а то я могу потом об этом пожалеть, – цежу сквозь зубы, Кузнецов проводит языком по зубам, смотрит зло, сам бледный.

– Звонил человек Саида, вечером встреча, рекомендую подобрать сопли и привести себя в божеский вид.

Сава ничего никому не прощает, и этот мой удар еще вернется, чувствую это по его взгляду и гордо вскинутой голове. А мне плевать на все и всех.

Меня предали, это не первый раз, но больно так, словно вырезали сердце. Взгляд цепляется за яркий шарф, вот он, оттенок моей боли, хоть вешайся на нем. Но я приберегу его для другого случая и для другой женщины.