Моя чужая женщина

– Да ладно! Такой красавчик, а жена сбежала? И чего бабам надо?

– А твоему чего надо было?

– Ой, сравнила, мой мразь конченая.

– Виола, дай позвонить, я быстро.

– Да, конечно.

Она дает мне свой простенький смартфон, без всей этой навороченной блокировки, набираю одиннадцать цифр, слушаю гудки, они есть, и это радует.

– Алло, если вы не по делу, то катитесь к черту, у меня выходной.

– Нинка, Нинка, привет.

Улыбаюсь, забыла, когда это делала, с Нинкой всегда так, она полна позитива и настроена на лучшее, этакая мартышка с барабаном на батарейках.

– Рыжая, ты? Черт, Аринка, ты что опять натворила? Господи, где ты, что вообще произошло?

Никифоров звонил ей, искал, может, даже угрожал или обещал что-то, он это умеет – в барской манере, словно ему все должны. Нинка волнуется, говорит, не замолкая.

– Все в порядке, Нин, у меня все хорошо, я вырвалась и начинаю новую жизнь, ты не представляешь, как это круто.

– Это ты не представляешь, что он с тобой сделает, когда найдет, а ведь он найдет, Арин, злой как собака.

– Валеру твоего точно впутывать во все мои приключения нельзя, не хочу, чтоб у тебя были неприятности. Слышать хотела просто родной голос, все хорошо, реально, Нин, у меня все отлично.

Отключилась, пока не расплакалась, какая-то сентиментальная тоска в это время года, а может, после нашего секса с господином Покровским, который так нежно обнимал, целовал в висок.

Наверное, поэтому психанула, накричала, а еще дернулась и ушла, отказавшись от помощи. Но мне действительно нельзя быть с ним, а еще я не люблю людей его склада, не выношу, когда командуют, решают, как лучше для них.

– Арин, все в порядке? Ты так уже пять минут стоишь.

– Да, хорошо, спасибо, держи.

Отдала Виолетте телефон, вытерла слезы, слишком часто что-то они последнее время у меня.

Узкий темный коридор, дверь, небольшой кабинет Виссариона, сам он, сидящий за столом, склонивший голову.

– Привет, ты узнавал про документы? Мне очень они нужны, ты обещал. Если нужны фотографии, они есть. Сколько надо?

– Присядь, не тараторь, девочка.

Вздыхаю, как же мне надоело это все, задушевные беседы – это прекрасно, но не сейчас.