Моя чужая женщина

– Что… что ты делаешь?

Усаживаю Арину на стол, она слизывает кровь с раны, на розовом языке красные разводы, а меня начинает потряхивать, как голодного вампира при виде еды.

– Так что там про детдом?

– Поцелуй меня.

Два слова, простая просьба. Молчу, у нее красивые глаза, словно небо затянуло тучами.

– Я ведь сейчас не остановлюсь.

– Пельмени переварятся.

Медленно протянув руку, выключаю плиту, двигаюсь ближе, от нее пахнет солнцем и ранним утром в конце лета, когда смешались все ароматы цветов и травы.

– Думаешь, они утолят мой голод?

– Нет.

Самый верный ответ, молодец девочка.

Она вновь слизывает кровь с пальца, на виске пульсирует вена, сама неотрывно смотрит на мои губы, провоцируя этим взглядом еще больше.

Убираю ее руку, провожу по ее губам пальцем, целую, во рту металлический привкус крови, прохладный язык, сердце глухо стучит в груди, отдаваясь набатом в горло.

Я пью ее дыхание, сам лишаясь воздуха.

Я запомню эту минуту навсегда, именно в этот момент я стал зависим первый раз в жизни с третьего поцелуя, попробовал кровь этой рыжей девчонки, что пахнет солнцем и предчувствием беды.

* * *– Что сказал Покровский?

– Сказал, что накажет всех, кто будет в его городе устанавливать правила.

– А может, городу лучше сменить хозяина?

Двое мужчин сидели друг напротив друга, их мысли были разными, но направление было одно. В зале ресторана играла тихая музыка, Савелий Петрович, взяв нож, постучал им по белоснежной скатерти, мужчина, сидевший напротив, склонил голову.

Значит, Покровский стал мешать, и грядут большие перемены.

Глава 16

Арина

Я никогда так откровенно не целовалась с посторонним мужчиной, был только Костя. Первый, единственный, до скрежета зубов, до ломоты в костях, от разбитых надежд до поломанной судьбы. Моя разбитая иллюзия.

Поцелуи с другими парнями были, но это носило больше акт протеста под большим градусом алкоголя, их провоцировала я сама, они все знали, что меня нельзя трогать.

Меня даже опасно трогать.

Я так долго, сама того не понимая, пробовала разные методы, чтоб от него избавиться, но ничего не брало. Меня наказывали, иногда жестоко – нет, он не бил, не сажал на цепь, в квартире, конечно, запирал, но у него был другой метод моего контроля – Артем.