Моя чужая

— Признавайтесь, — повысила я голос, — что вы хотите со мной делать?!

От моего возгласа проснулся даже тот тип, что сидел с нами рядом, а водитель с пассажиром тем временем переглянулись между собой.

— Я тебе сказал, успокойся, — прозвучало надо мной уже с ноткой угрозы.

— О чем она говорит? — раздалось слева.

— Ну как это о чем? — я повернулась, — что вы собираетесь со мной делать? Избивать, мучить, а может насиловать?! Я просто хочу предупредить, что каждый из вас влип по полной, если вы замышляете шантажировать моего…

Я почувствовала, как к шее резко прикоснулась огромная рука и приподняла мое лицо.

- К тебе никто не прикоснется, поняла? И еще, девочка, — прошептал Захар прямо в самое лицо, — ты не в том положении, чтобы угрожать нам, — а затем, отпустив мои глаза, он прошелся мельком по лицу и вовсе убрал от меня руки, ненароком растрепав и без того спутанные волосы.

— Не знаем, откуда ты такая взялась интересная, однако мы каждый год двадцать восьмого декабря едем сюда. Именно ночью, потому что работа у нас такая — поздняя, — бросил мужчина спереди.

— Это последнее оправдание для тебя, несносная девчонка. И даже не мечтай, что мы оставим тебя здесь. Я не тот ублюдок, что способен кинуть молодую девку там, а тем более изнасиловать! — повысил голос Захар.

Захар вдруг замолчал, и я увидела, как сильно он сжал кулаки. До хруста. Мне стало больно даже смотреть.

— Изнасиловать… — прошептал он себе под нос, а затем резко повернулся ко мне.

Я замерла и громко сглотнула от того, что прочла в его глазах.

— Слав, проконтролируй Захара сзади. У него опять эта херня с воспоминаниями началась! — услышала я крик водителя, а машина начала снижать скорость, постепенно останавливаясь.

— Я спокоен! У меня просто заболело сердце, — проговорил Захар, смотря прямо мне в глаза, — итак, Ярослава.

Я промолчала, исподтишка наблюдая за ним.

— Я не слышу слов, что ты поняла меня, — раздалось рядом.

— Я поняла. Я молчу, — выпалила я, когда поняла, что с мужчиной что-то не так."

"Ему было больно. В его глазах читалась боль, и если бы я только знала причину...