Мой темный Ромео

Достаточно близко к истине, я полагаю.

— Ты мой муж. Кого еще я хотела бы увидеть?

Твою мать и сестру, которым ты заявила, что терпеть меня не можешь.

— Я сейчас здесь и никуда не уйду, — я погладил ее по волосам.

Я не мог перестать целовать ее челюсть. Мое тело высосало из нее лихорадку, наша кожа слилась воедино, наша плоть слилась в одно целое.

— Я тебя ненавижу.

— Я знаю. Я ненавижу себя тоже.

Наклонившись вперед, я поцеловал ее щеки, на которых не было слез

Я заметил, что она никогда не плакала, даже когда я больше всего этого ожидал.

Даллас дрожала в моих руках, пока ее дыхание не выровнялось, и я не понял, что она заснула.

Заснула и моя рука под ее телом, но я не посмел сдвинуться ни на дюйм.

Даже когда час превратился в два, потом в три, потом в четыре, и я был уверен, что после того, как она проснется, мне придется ампутировать всю конечность.

На самом деле, я вообще не обращал особого внимания на свою руку, потому что наконец-то, черт возьми, наконец-то Даллас потеет от температуры.

Я понял, что ее лихорадка прошла, когда простыни под нами покрылись лужами без запаха пота. Она извивалась и стонала, когда болезнь покидала ее тело.

Я ничего не мог сделать, кроме как гладить ее влажные волосы, целовать в затылок и смотреть, как она выздоравливает.

Все время, пока я держал ее, я был в восторге от того, что чувствовал.

Как я был способен дарить кому-то любовь, не ожидая, что они ответят на унцию.

В восторге от того, как я бессмысленно соскользнул обратно в ее постель.

Место, где мое сердце наверняка будет разбито.

ГЛАВА 60

Даллас

Я ожила в затемненной комнате, потягиваясь на мокрых простынях.

Белые звезды заплясали перед моим взором, когда реальность просочилась внутрь. Рядом со мной лежал Ромео, его мускулистое тело нависало над моим.

Он все еще здесь.

Я пошевелила пальцами рук и ног, пытаясь сохранять спокойствие.

Я решила не говорить ему, что он виноват в том, что мое тело не хочет исцеляться.

С того момента, как он выбежал из кухни и проигнорировал меня, ядовитое беспокойство скользнуло по моим конечностям, цепляясь за каждый орган, пока я не начала бороться, чтобы стоять, дышать, существовать.

В то время как мои слезные протоки, казалось, так и не дошли до меня, все остальное тело оставалось в полной синхронизации с моей душой.

Оба жаждали Ромео.