Мой темный Ромео

По неведомой мне причине я выбрал «Costa Industries» в качестве пункта назначения.

В здании не было ни души, кроме команды охраны, поэтому я растянулся на мраморном полу, попивая виски прямо из бутылки.

Я издал безрадостный смешок.

Ты принял за нее пулю.

Ты нарушил для нее правило отсутствия наследников – или, по крайней мере, собирался.

Я бесхребетно принял ее требования, ее недостатки, ее страсти и ее пути.

И все равно она меня не хотела.

Было мало смысла пытаться убедить ее в обратном.

Хуже всего было то, что хотя я ненавидел Даллас за то, что она приобрела мою любовь, я все еще беспокоился о ней.

Я был неправ.

Я никогда не любил Морган. То, что я чувствовал по отношению к ней, было собственностью и правом.

Это. Вот на что была похожа любовь. Как будто мой орган был в чужой руке, и я не смог бы извлечь его, даже если бы попытался.

Я ненавидел каждое мгновение любви к Печеньке.

Но от этого оно не стало менее верным.

Я протиснулся через вращающиеся двери «Costa Industries», натолкнувшись на трезвого, с каменным лицом олуха. К сожалению, я не был настолько пьян, чтобы у меня начались галлюцинации.

Да, это был Мэдисон Лихт, стоящий передо мной во всей своей красе ростом пять футов семь дюймов.

Или, скорее, скромности.

— Ну ну. Что же мы имеем здесь? — холодный воздух хлестал нас обоих, но, поскольку он был такой же бледный, как растаявший снеговик, только его щеки стали клоунскими.

— Не все могут насладиться зрелищем того, как их компания рассыпается в прах. Кстати, как поживает «Licht Holdings»? — я высунул свой телефон, вызывая «Убер».

Пять чертовых минут.

— Мы восстановимся, — Мэдисон скрежетал коренными зубами. — Мы всегда так делаем.

— Ходят слухи, что вдобавок к твоим растущим проблемам с законом ты провалил больше проверок, чем Пентагон. Если бы ты только знал финансового эксперта с почти десятилетним опытом работы в обороне.

— Я лучше умру, чем приму от тебя помощь.

— Я надеялся на этот вариант, — я швырнул пустую бутылку из-под виски в ближайший мусорный бак. — Давай приступим к твоей безвременной смерти.

— Такой самодовольный, — его ноздри раздулись, когда он ухмыльнулся мне сквозь дымку красной ярости. — Ты думаешь, что ты такой неприкасаемый, не так ли?

Я знал, что он слил мою неудачную демонстрацию в прессу.