Мой темный Ромео

В том числе, видимо, называя ее шлюхой.

Немногие слова вызывали у меня отвращение. А это – да. Не существует более бесхребетного существа, чем шовинист, что я и демонстрировал наглядно.

Сегодня я отметил мой первый раз, когда использовал его.

И мой последний раз.

Использовать его, чтобы подзадорить ее, было актом подросткового бунтарства. Нужно было извиниться."

"Поскольку я ни разу в жизни ни перед кем не извинялся, я был на девяносто девять процентов уверен, что облажаюсь. Кроме того, это, казалось, было общей темой нашего брака.

Кара ворвалась в офис с документами, которые я запросил.

— Я забыла вам кое-что сказать. Я нашла это таким милым.

Она всегда находила очаровательные вещи в Даллас, хотя, когда они были в одной комнате, она почти не уделяла положительного внимания.

Я захлопнул ящик стола, принимая напечатанную ею речь.

— Сомневаюсь, что разделю это мнение, но продолжай.

— Она переоделась в пижаму, как только вошла внутрь.

— Ты уверена, что слово, которое ты искала, ласковое, а не ленивое?

— Но то, что она делала после этого, когда думала, что я не смотрю, было так мило.

Печенька начала проявлять признаки привыкания. Можно подумать, я получаю от этого удовольствие. Ведь я хотел сохранить ее.

К сожалению, мне не доставило удовольствия видеть, как моя наивная жена путает похоть с чем-то более глубоким.

Я не был милым существом.

Я бы не стал притворяться одним из них.

Я бегло прочел речь, поджав губы, внося быстрые изменения перед срочной пресс-конференцией, которую я назначил через час.

— Спасибо, Кара.

— И если это вообще имеет какое-то значение… — вздыхая сказала Кара, — ...она выглядела очень потрясенной случившимся. Я думаю, она сожалеет об этом. Я знаю, Ром.

Я ненавидел то, что Кара знала, что Морган изменила мне со старшим.

Ненавидел, что она сообщила новость, потребовав моего срочного присутствия в пентхаусе много лет назад, потому что знала, что мне нужно найти их самому, чтобы поверить в это.

— Меня совершенно не интересует психическое состояние моей жены, — я встал, протягивая ей изменения речи, щелкнув жвачкой, удивленный тем, что моя челюсть все еще цела после того, как чрезмерно я жевал сегодня. — Отредактируй это, вычитай и верни мне в течение следующих двадцати минут. И дай мне мой золотой галстук. Тот, который лучше всего подходит для камер.

Она поморщилась, принимая бумаги.