Мой темный Ромео

— Что она делает?"

"— Подтверждает, что я запру ее в камере, пока у нее не наступит менопауза, —  Ромео уже двинулся за мной, опережая даже пляшущий между нами ветер.

Мы встретились на полпути на взлетно-посадочной полосе. Моя кожа расцвела осознанием, зная, что мы держим каждый глаз в радиусе одной мили.

— Эй, муженек, — я обвила руками его шею, приподнимаясь на каблуках, чтобы поцеловать его.

Его рот был холодным и безразличным, когда он накрыл мои губы. Я провела языком по губам, затем втянула нижнюю в рот.

Он отказался сдвинуться с места.

— Ты выглядишь как шлюха.

Это слово перекрыло мне подачу воздуха, и у меня закружилась голова. Я потеряла равновесие, чуть не споткнувшись, если бы не его рука на моей спине.

Он никогда раньше меня так не называл.

Даже когда я пихала свои гениталии ему в лицо, требуя удовлетворения, что происходило ежедневно.

Ромео, которого я знала, не считал сексуально раскрепощенных женщин греховными. Что-то спровоцировало его.

Или, может быть, ты пытаешься оправдать его токсичную мужественность.

Выражение его лица оставалось таким же жестким и неумолимым, как и его плечи.

— Это было твоим намерением, не так ли?

Я ненавидела, что мой аргумент умер, не успев созреть, отрастить конечности и задушить его до смерти. Честно говоря, я видела, как порнозвезды облачались в нижнее белье, в котором было больше ткани, чем в моем платье.

Если бы ветер дул не в ту сторону, каждый мужчина поблизости наслаждался бы открытым видом на мою грудь.

А мужчин рядом было много.

Ветра тоже много.

— Отлично. Если ты хочешь, чтобы я обращался с тобой как с женщиной, поздравляю. Я позволю тебе быть моей маленькой шлюшкой.

Я оторвалась от него, раненная и лихорадочная. Даже на пике нашей ненависти он никогда не осмеливался говорить со мной так. В нем всегда присутствовало уважение.

Но не сейчас.

Он приближался, обжигая рукой мою талию, пока я не подумала, что мои кости превратятся в пыль.

— Встань на колени, достань мой член и дрочи мне, пока я не кончу на весь твой ""наряд"". Давай. Сделай это.

Мое левое колено инстинктивно подогнулось, но я заставила себя оставаться в вертикальном положении.

Свирепый ветер хлестал нас. Кудри, над которыми я так усердно работала, крутились вокруг нас, как лезвия блендера.