Мой темный Ромео

 И нет, это не какая-то странная эстетическая вещь, которую богатые люди делают, чтобы бедняки гадали, что они читают.

— Тогда… книготорговец продал их вот так? Это должно быть преступно.

— Они пришли с суперобложками.

Мои губы приоткрылись, потрясенные мыслью о том, что я их разнесу.

— Что с ними случилось?

— Теперь они на книгах, которые я тебе дал.

— Какие книги?

Конечно, он имел в виду не те книги.

— Его грязное прикосновение. Тяга любовника. Мой профессор с завязанными глазами. Доминирование двух инопланетных альф.

Я попыталась вспомнить, нашла ли я время, чтобы заглянуть за суперобложки и посмотреть, что на самом деле представляют собой книги под ними. Не нашла. Упс.

— Ох. Эти книги.

Глаза Ромео сузились.

— Да. Те книги. Ты их закончила?

О, они закончены,хорошо...

— Можно сказать, что…

— Что случилось?

Я зевнула, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть следующие слова.

— Я, возможно, сожгла их.

— Ты их сожгла, — его челюсть тикала. Малейшее движение.

Если бы я не обращала внимания на каждую кропотливую деталь моего мужа, я бы этого не заметила.

Я играла с краем рубашки, глядя на Минни Маус. Решила, что уже слишком поздно извиняться. Прошлое и все такое.

— Ага, — я махнула рукой. — Это было давным-давно. Не нужно возвращаться к прошлому.

— Раз уж мы взялись за это, мы можем запретить курсы истории. И образование от К до 12 тоже.

— М-м-м. Мы должны, — я быстро кивнула, улыбаясь Ромео.

И нет. Я все еще не могла заставить себя извиниться.

Почему я была такой?

Лучший вопрос – почему он был таким?

Я кипела в его мощном молчании, обмахивая щеки не опознаваемым льняным переплетом.

Ромео продолжал печатать на ноутбуке. Он сделал паузу на мгновение, раскрыл свою старую коробку, достал оттуда белый прямоугольник и засунул его в рот.

Его жвачка.

Я хотела подойти на дюйм ближе. Погрузиться в его прошлое.

Вместо этого я сделала вид, что продолжаю изучать его полки. Мои пальцы касались каждого голого корешка. Книги, перед которыми я без проблем извинилась."

"На самом деле, я бы также устроила бдение при свечах, если бы не считала это дурным тоном, учитывая, как их обложки встретили безвременную кончину.