Мой темный Ромео

Какого черта я дразнил Печеньку этой зубной щеткой?

Упрямая маленькая нимфа тоже почти согласилась. Это была смелость с моей стороны. Которая эффектно взорвалась у меня перед носом.

Ей удалось заставить меня проклинать.

И обниматься.

Конечно, я мог бы ворваться прямо в аптеку и потребовать пачку презервативов. Двойную упаковку. Потом прикончить пачку и добавить еще одну.

Затем еще одну.

И когда один из ста или около того, неизбежно в следующий раз, когда Даллас вильнет попкой в воздухе, приглашая меня припарковаться внутри ее киски, презервативов порвался, TLC мог бы добавить нас в актерский состав ""девятнадцать детей и подсчет"".

Жесткий пропуск.

У противозачаточных таблеток и ВМС были свои недостатки. Во-первых, я не мог сказать ей, что делать с ее телом. Во-вторых, я бы никогда не доверил ей принимать таблетки или держать внутриматочную спираль. Она явно хотела детей.

И, наконец, оплошность. Вазэктомия имеет только 99,9% успеха. Зная свою удачу, я бы попал в этот один процент.

В конце концов, я был в этом проценте по всем остальным аспектам – интеллект, внешность, налоговая категория и так далее.

В голове сформировалась идея. Я развлекался ею, топая по тротуару.

Печенька умоляла почувствовать ее хоть раз.

Только один раз с моим членом в ее киске.

Не слишком большая просьба. Я мог бы покончить с этим и жить дальше.

Прежде чем я успел все обдумать, я вернулся в отель.

На самом деле я никогда не ожидал, что Даллас заснет. Не после того дня, который у нас был. Но я недооценил лень моей жены.

Она не только крепко спала, но и храпела, прижав к груди недоеденную булочку.

Я сел на край матраса, передвинул булочку на тумбочку и заправил пряди ее растрепанных волос за уши.

Оливер был прав.

Она была неотразима.

Какая-то красивая, невинная и одухотворенная одновременно. Изысканная и колючая, как дикая роза

Я даже не колебался, прежде чем сбросить туфли и штаны. В одних трусах я встал на колени между ее ног и ткнулся носом в ее щель через нижнее белье.

Она застонала во сне, слегка покачивая попкой.

Я прижал свой горячий язык к ее центру. Она задохнулась. Хлопок стал влажным как у моего рта, так и у ее тела, догоняя мои намерения.

Сквозь тонкую ткань я потрогал ее и пососал ее клитор, дразня.

Ее соски сморщились под атласным топом, а глаза распахнулись.

К моему огромному удовольствию, она все еще была в полусонном состоянии, не в полном сознании. Возможно, она заткнулась бы для разнообразия.