Мой темный Ромео

— Если бы ты попробовал их fricassée de coquillages (прим. редактора - фрикасе из молюсков), ты бы не нашел их слишком дорогими.

В кои-то веки, несмотря на то, что я не делала абсолютно ничего, чтобы изменить себя, он не казался совершенно потрясенным моим существованием.

Он посмотрел на меня с неохотным согласием. Как будто я была рутиной, с которой ему нужно было покончить.

Я могла сказать, что все происходящее здесь было для него совершенно новой территорией.

— Давай начнем сначала, хорошо? У меня забронирован столик в «Оке Парижа».

Я потерла ухо.

— Так странно. Должно быть, у меня нарушен слух, потому что я не могу запомнить слово на букву «П».

— Называть тебя паразитом в данном случае казалось неуместным.

— Я имела в виду, пожалуйста.

Я могла сказать, что довожу его до того, что он готов меня задушить, но мне пришлось одержать несколько маленьких побед после того, как он буквально лишил меня девственности своим языком, просто чтобы убедиться, что Мэдисон не опередит его в этом.

Он выглядел так, будто скорее потрется гениталиями о ржавую терку для сыра, чем произнесет это слово, но в конце концов пробормотал:

— Пожалуйста.

— Позволь мне быстро принять душ и одеться.

Тридцать минут спустя оливковое атласное платье с открытыми плечами и облегающим силуэтом обволакивало мои изгибы.

— Ты выглядишь прилично, — проворчал Ромео, когда мы прошли через вестибюль к ожидающей шоферской службе.

— Остановись или я упаду в обморок.

Он открыл мне дверь. Я скользнула внутрь, не зная, как себя вести теперь, когда мы заключили так называемое перемирие.

— Какие-нибудь особые пожелания сегодня вечером? — каждое слово вылетало из его рта, как будто оно было прибито к его языку.

— Упасть замертво? — я выдохнула, прежде чем смогла помочь себе.

— Я думал о вертолете или драгоценностях.

Если бы все мое тело могло закатить глаза, оно бы это сделало.

Персонал в форме приветствовал нас у входа в ресторан и провел к эксклюзивному столику наверху. После того, как мы сделали заказ, я сжала бокал с шампанским, наблюдая, как машины мчатся по Сене, ожидая, когда Ромео нарушит тишину.

Множество оскорблений заякорили мой язык. Мне было нечего сказать без их знакомой компании.

Альтернативой было бы надавить на него по поводу его шрамов. Вопрос, который часто занимал меня. Но я знала, что он не ответит.