Мой сводный хулиган

– Слишком близко, Ника, – сказал тихо и хрипло, но сам не сделал шага назад. И даже будто наоборот – его повело ко мне, хотя он оставался на месте.

– Так и нужно, – меня голос тоже подвёл.

Не знаю, кто первый из нас дёрнулся вперёд, а может это произошло одновременно, но мы впечатались друг в друга, слились в таких крепких объятиях, насколько физически для двух тел это вообще было возможным.

Я прижалась носом к его груди, услышав, как колотится в ней сердце, а Артур судорожно втянул запах моих волос.

Застыли на несколько секунд, но будто провалились во времени – так наполнены ощущениями были эти секунды. И, Боже, так долгожданны!

– У тебя жених, – он произнёс это, целуя меня в макушку, и казалось, что говорить ему больно.

– Больше нет. И я теперь знаю, что подслушивать совсем-совсем нехорошо. Прости меня.

– И ты меня.

Артур резко выдохнул, а потом отстранился, заключил моё лицо в ладони и приник поцелуем. Таким нежным, таким сладким, пусть и с горчинкой, но таким желанным.

Если бы меня попросили описать мои чувства в этот момент, то я бы, наверное, не сумела. Нельзя обратить в слова эмоции такой силы. Слишком долгожданные, слишком желанные, когда они исполняются, это превышает в сотни раз возможности описать свои ощущения словами."

"– Я с ума сходил, когда представлял тебя с ним, видел в кошмарах, как он надевает кольцо на тебя, – Артур прервал наш горячий и влажный поцелуй и посмотрел мне в глаза. В его взгляде бушевал такой огонь, что я во всём теле и сама начинала жар ощущать.

– А я тебя с рыжей. С Ладой. Ночью в наушниках спала, потому что боялась, что проснусь и услышу, как вы с ней…

– Мы с Ладой не были близки, – сказал серьёзно, покачав головой.

– Знаю, Петя сказал, что вы только друзья. Но я всё равно ревную, – призналась, опустив глаза. – Сильно…

Артур неожиданно усмехнулся, прижав снова мою голову к своей груди. И было в этом смешке такое мощное облегчение, что мы оба вдруг рассмеялись. Я чувствовала, как по щекам стекают слёзы, но всё равно смеялась.

Это была эмоциональная разрядка. Такая мощная и такая долгожданная. Слишком долго в нас обоих копились обида и напряжение, слишком долго сердце стучало, царапаясь о боль и ревность.

И снова был поцелуй. Уже более мягкий и спокойный, не такой жаркий, но согревающий нежностью. Обещающий, что теперь уже точно всё будет хорошо, что так больно больше не будет.

Ноги подгибались и голова кружилась от его близости.