Мой орк

Как же все опостылело… как же душа рвалась к Фаргару, ведь у них скоро родится ребенок, желанный… а если будет сын? Каждый мужчина хочет сына, наследника. И слабая улыбка тронула губы, но уже скоро пришлось вернуться в реальность. В комнату вошла Катина с подносом в руках.

– Доброе утро. Я приготовила завтрак.

– Благодарю, – и тут же зашлась кашлем.

– Ох, неужто простыла?

– Видимо.

И глаза Катины заблестели. Брат велел отправлять через каждые два дня гонца с новостями. Он явно не обрадуется, если узнает, что супруга заболела и наверняка обвинит её, что не уследила.

– Не расстраивайся, – Тайли села. – Справимся. Я знаю целебные травы, если стража сможет достать, поправлюсь быстро. И тебе пригодятся. Неровен час, тоже захвораешь, уж очень легко одета.

– Я закаленная, – присела рядом с ней. – До того, как переехать в дом брата, долгое время жила в подобном месте, – окинула взором комнату. – Только еще хуже. А потом случился пожар. Мама погибла, а я каким-то чудом уцелела, – и с болью в глазах посмотрела на свои руки.

– Какие у тебя отношения с Луаром?

– Брат ко мне добр, – снова изобразила улыбку.

– Мне можешь рассказать, я не проболтаюсь. Клянусь.

– Да что особенно рассказывать? Я ему не кровная родственница. Отчим меня всегда терпел, а Луар… видимо свыкся с моим присутствием. Когда же не стало отца, так уж вышло, мы остались только вдвоем. Луар крайне недоверчив, мнителен. Но кому-то верить все же надо, с кем-то делиться. Он делится со мной и верит мне.

– А Луар не дал согласия?

На что Катина помотала головой.

– Не дал. С тех пор особо из дома не выпускает, якобы для моего же блага. А на самом деле боится остаться один.

– Сочувствую.

– А ты? Я бы очень хотела услышать твою историю, – подала Тайли горячий чай.

И Тайли рассказала. Рассказала все, начиная с первых дней в военном лагере. Катина слушала, не перебивая, с такой жадностью и одновременно восхищением, словно хотела запомнить не только каждое слово, но и интонацию, жесты.

– И теперь я здесь, – закончила рассказ. – А он… он где-то далеко."

"– Поступку твоего отца нет оправдания, – произнесла робко, но глаза притом зажглись, в них вспыхнула злость.