Мой Охотник

Не могла спокойно реагировать. С каждым днем было тяжелее и невыносимей сознавать, что, возможно, я приду, а ее заберут. Даже не могла себе такое представить. Вернее, могла, но было страшно.

Полгода тому назад подходила к директору, интересуясь о процедуре удочерения, но она лишь покачала головой и утвердительно заявила, что у меня нет шансов. Молодая свободная девушка, студентка без официального заработка. Доход должен быть приличным, и все мои средства на счетах не имели значения. Это не я зарабатывала, а наследство и дивиденды.

Я должна работать и обеспечивать нас, чтобы государство было уверено в том, что ребенок в надежных руках и ни в чем не нуждается. Но даже если примут во внимание мое финансовое состояние, и несколько объектов недвижимости, навряд ли позволят удочерить, посчитав, что это временная блажь чувствительной девушки, нерожавшей, без стабильного заработка. Можно попробовать, но вероятность отказа больше восьмидесяти процентов, как мне сказала Андреева Ольга Михайловна.

Прикусила губу и прошептала:

– Настюша.

Не успела сказать, как мой телефон заверещал, выдавая общую мелодию на всех, предупреждая, что мне звонит неизвестный абонент. Улыбнулась прелестной девочке, и проговорила в трубку:

– Да.

– Это Лимикова, воспитатель детского дома, – грубо проговорила женщина, отчего появилось желание положить трубку."

"– Добрый день, Вера Петровна, – вежливо проговорила, чувствуя, что неспроста она мне звонит.

– Рита, немедленно везите ребенка в приют.

Девочку хочет видеть семейная пара. У них есть направление на посещение ребенка. Первая встреча.

Ничего больше не слышала. В ушах стоял гул и виски сдавливало так, что хотелось закричать. Понимала, что нужно что-то сказать, но не могла. Не могла! Мгновенно стало так невыносимо душно, что стало нечем дышать. Я попыталась сконцентрироваться на белой скатерти, на салфетках, на чем угодно, но не получалось. Все плыло перед глазами, и ничего не понимала.

Видела со стороны, как лишилась сотового телефона, оказавшегося в руках Сергея. Появилось облегчение, но его затмевал страх потерять очень важное для себя. Непрерывно дышала, слыша отдаленно голос Охотника, грубо разговаривавшего с ненавистной женщиной, с удовольствием поделившейся со мной «хорошей» новостью.

Очнулась, когда почувствовала маленькие ладошки на своих щеках. Настя с беспокойством смотрела на меня, поглаживая по щекам, что-то щебеча.