Мой Охотник

Брату пришлось быстро все понять и принять, так как Лера пригрозила остаться на время здесь, раз у нее муж не ценит любимых, и ему плевать на их мнение. Так что, каким бы суровым он ни был, я его очень люблю и знаю, что Андрей очень переживает за меня.

– Думаю, не стоит… – еще тише проговорила, но Иван продолжал, не обращая внимания на мою просьбу:

– Ладно, оставим разговор. Я сегодня заеду…

– Нет! Я, правда, не смогу. Извини.

– Значит, ради сиротских детей ты можешь забыть о дипломе, а когда я…

– Ваня, мы потом поговорим.

Вечером, – с нажимом сказала, очень надеясь, что он поймет, сдерживая порыв закричать.

– Принцесса, да как ты не… – он замолчал, когда услышал голоса. Слушал, а потом крикнув в сторону: «Уже там…» произнес: – К сожалению, разговор придется отложить, так как у меня важное дело, но знай, что я очень скучаю и люблю тебя.

Такие добрые слова, но они отталкивали. Во мне все больше и больше поднимались негодование и злость. Не понимала, что с ним случилось. Он торопится, нажимает, пытается подавить меня.

Почему? Неужели из-за того, что я рассказала?! Еле сдерживала себя, понимая, что мне нужно остыть. Вздохнула и проговорила:

– Целую. Пока."

"Отключившись, положила телефон в сумку и закрыла глаза. Может, я все-таки по-свински стала относиться к Ивану из-за Сергея? Конечно, по сравнению с ним, все другие мужчины кажутся ненужными, не такими. Но почему? Почему именно так? Ведь Охотник меня уничтожил… Тогда почему я не могу ответить взаимностью Ивану, перейти на следующий этап наших отношений? Почему? Ведь четыре года назад у меня даже мысли не возникло – подумать.

Я чувствовала и жила. А теперь все иначе…

Провела пальцами по боковой панели и услышала:

– Хоть ты и не поверишь, но, надеюсь, призадумаешься. Котлов не такой добрый, как старается показать. Он…

– Не надо, – тихо сказала, а потом объяснила: – Никто не святой. У всех есть свои недостатки и проблемы, но, если не верить и отвернуться, можно поранить душу.

Волков испепелял меня тяжелым взглядом, отчего по коже пошли мурашки, и отвернулся.

Так мы и ехали до детского дома. Стоило только остановиться, я взяла сумочку, но не сдвинулась с места, так как Охотник перехватил руку. Чуть сжав запястье своими пальцами, он посмотрел мне в глаза и пообещал:

– Понимаю тебя, но и ты прими как обещание. Если он тебя обидит, я убью его. Просто и быстро, наплевав на душу и тому подобное…

– Ты говоришь несерьезно, – недоверчиво прошептала я.

– Я чувствую.