Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Я удивился, когда увидел, что у них с собой были документы и телефоны.

— Вы что реально на боевые с документами и телефонами ходите?

— Да. А что такого?

— Ну попадет твой телефон или твои документы украинцам, и начнут они слать твоим родным твою голову отрезанную или выкуп просить. Это же элементарная забота о родных, не говоря уже про воинскую дисциплину.

— Да ладно… У вас в вашем «Вагнере» просто все строго через чур.

— Возможно, но я бы не хотел, чтобы моей матери или отцу названивали.

— Ой да мало ли на войне странностей.

— В смысле?

— Ну, прислали нам командира. Мужик лет пятьдесят. Мобилизованный капитан. Ну и, ек макарек, стали мы село одно брать… Атам церковь каменная с большой такой колокольней!

Для чего-то стал тянуть он руку к потолку, чтобы мы визуально представили себе эту колокольню.

— А на колокольне то ли камеры хохлячьи, то ли шо… Я-то, между прочим, тоже украинец, если шо. Но тут важно не путать украинцев с хохлами! Так вот… куда мы ни суемся, а нас глушат и глушат с минометов.

Он смотрел на меня, наливаясь пунцовой злостью.

— А ты про телефоны беспокоишься… Эх бля….

Нашу дискуссию прервала медсестра и позвала меня на перевязку, во время которой я с интересом рассматривал свои раны. За несколько дней они стали чуть-чуть затягиваться и представляли собой анатомический срез от кожи до кости.

Донецкие пацаны постоянно ходили в магазинчик и приносили оттуда еду и напитки, которыми с удовольствием и щедростью делились со всеми в палате. Было приятно, с одной стороны, но хотелось сказать, чтобы они эти деньги лучше отправили домой, а не тратили тут непонятно на что.

— Костян, да ты угощайся, — говорили они и подсовывали шоколадку и другую нехитрую снедь.

— Спасибо, пацаны, я сыт.

На следующий день в госпиталь приехала какая-то блогерша — говорящая голова.