Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Жизнь проходит! Жизнь — это война! Война с собой! С окружающей несправедливостью! С соседями! Враги кругом! Воевать и воевать еще!

— А зачем?!

— Чтобы смысл в жизни был. Война — это и есть смысл!

«У верблюда два горба, потому что жизнь — борьба!». Украинцы вот выбрали нас, чтобы смысл был. Америкосы — так те вообще со всем миром воюют! Арабы с евреями! Евреи с мусульманами. Христиане одной деноминации с другой! Все против всех! Война — это единственно возможное состояние мыслящей материи.

— Так есть же другие методы?

— Уже нет.

Другие методы закончились, когда ты решил сюда поехать. Они оказались несостоятельными. «Лига Наций» не сработала. ООН не работает! Война — это единственный возможный выход! Так было. Есть и будет! И не спорь, а то въебу.

— Ну… Возможно.

Мы с «Айболитом» вернулись в дом к Адику, и я стал рассматривать его жилище. Он жил в доме с очень низкой крышей. Судя по простому интерьеру, который, вероятно, сохранился еще с семидесятых годов прошлого века, тут жили советские люди, которые с развалом большой страны перекочевали в Украину.

Дом был практически целый, потому что в Клиновое прилетало намного реже, чем в Зайцево. На стенке висела фотография симпатичной девушки, которую пацаны не трогали. Эта фотография совершенно незнакомого нам человека была окном в другую мирную жизнь.

«Наверное, бабушка с дедушкой жили. С такой низкой крышей никто другой бы тут жить не смог», — думал я.

Глядя на эту фотографию, я пытался представить, как тут происходила жизнь. «Скорее всего, из года в год мужчина и женщина строили совместный быт, ходили на работу и жили от выходных до выходных.

Праздновали праздники, которые были в семье и в большой стране СССР: 1 Мая! 9 Мая! 8 Марта и 23 Февраля! Новый год и Старый новый год. У них появились дети и они растили их. После дети выросли и разъехались, и постаревшие мужчина и женщина опять остались одни и приспособились к этому. Возможно, они продолжали помогать своим детям, а те стали привозить им внуков на лето. Иногда они собирались тут все вместе, вынырнув из рутинной повседневности. А потом был «Майдан», две тысячи четырнадцатый и теперь СВО. Где эти люди? Что с ними? За кого воюют их дети?».

— Ты опять за свое? — удивился вояка.

— Заткнись. Просто дай мне подумать про другую жизнь…

К счастью, три дня отдохнуть не получилось. Вечером этого же дня, на меня вышел по рации командир.

— Радуйся, «Констебль», — бодро сказал он. — Ты же просил себе помощника? И начальство услышало твои молитвы.