Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Периодическое уединение — это одна из базовых потребностей любого человека. Каждому из нас требуется время и пространство, в котором я могу быть только с собой. Наверное, пацаны, которые годами жили в тюрьмах и зонах, в местах, где у тебя физически нет возможности побыть одному, были лучше адаптированы к проживанию в общежитии в отличие от меня. Я же нуждался в этих минутах и часах, когда я мог быть только сам с собой и наслаждаться кантовским «звездным небом над головой и моральным законом внутри меня» в полном одиночестве.

— Все! Спать! — говорил я и отворачивался от них к стенке.

Я втыкал наушники и перемещался в мир кино, музыки или размышлений. Отдельным удовольствием был сон без обуви. Еще с армии я знал, что ноги во сне нужно держать чуть выше, чем голову, чтобы во время сна создать отток крови.

— Спокойной ночи, «Констебель» — шутил я с собой над своим воякой.

— И тебе не хворать, психолог, — миролюбиво отвечал мой солдафон. — Смотри не расслабляйся.

— Сам не проспи… — думал я, проваливаясь в вату сна.

Ровно в шесть утра я вошел в помещение, где размещались «пополняхи», ожидая увидеть собранных бойцов, ожидающих выдвижения на передовую с серьезными, сосредоточенными лицами. Но вместо этого я услышал коллективный храп спящих мудил, которые не смогли встать вовремя.

— Подъем блядь! — заорал я — Вы что дети? Не можете встать вовремя? Если вы не способны на такую мелочь, вы трупы. Жить вам пару дней от силы с таким подходом к дисциплине.

Я стал толчками поднимать это сонное царство потенциальных «двухсотых».

Бойцы заметались по комнате и, к моему удивлению, очень быстро поднялись и собрались.

— Куда ты тащишь свой контейнер? Зачем тебе на передке мешок с барахлом?

— Там вещи теплые… Нужное все, — выпучив глаза скороговоркой тараторил боец.

— Да там этих вещей, которые остались от убитых, тонна!

В бою добудешь себе что-то хорошее.