Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

— Вот ты дотошный… — стал я терять терпение от длинной преамбулы «Баса». — Дальше-то что?

— Случилась такая картина.

Серега выдержал секундную паузу, как народный артист Лановой.

— Раннее утро. Украинцы не успели продрать глаза, как туда выскочило пять оленей! Схватили наших и ускакали, под их бурные аплодисменты. «Прапор» успел еще оббежать вокруг заправки и схватить чей-то сброшенный бушлат, думая, что это «двухсотый».

— Спринтеры-самоубийцы! Но талантливо. А все почему? Потому что командир все грамотно спланировал! — радовался я за него.

— А как он с ребятами пролежал четырнадцать часов под обстрелом через несколько дней после этого, ты знаешь? Вот там действительно героизм, как в кино.

— Рассказывай.

Пока «Бас» мне рассказывал эту простую окопную правду, мое настроение поменялось с минорного на воодушевленное.

С такими людьми нельзя проиграть этот матч. «Мы еще на-пинаем этим “жовто-блакытным” в их ворота. Тут уже вопрос принципиальный, кто кого!», — подумал я.

— «Прапор», конечно, когда пришел, такой жесткий был.

«Бас» неодобряюще покрутил головой.

— Я ему говорил, ты будь умнее. Находи там общий язык с коллективом. А в остальном он действительно доставал «двухсотых» из таких мест, просто нереальных.

— А про эти четырнадцать часов?

— Так вот… Это было левее заправки. Во рву, который был со стороны украинцев перекрыт колючей проволокой.

— Откуда нас сука выбила! — опять разозлился я.

— И за этой проволокой на «открытке» лежали трое наших пацанов. Их положило, когда вы там штурмовали. «Птица» требовал, чтобы вытащили их. Они — «Прапор» и «Дилемма» — накрыли колючку бушлатами и перелезли на «открытку». Андрюха пополз дальше. Сам, под обстрелом. Это был подвиг. Он цеплял их кошкой и отползал. «Дилемма» сдергивал их кошкой. Они умудрились двоих через проволоку перетащить. По ним начали стрелять, и они укрылись в воронках и пролежали там четырнадцать часов. А эти, кто туда привел их… проводнички… — начал злиться «Бас», закипая, как самовар, — Спрятались, и хер их найдешь.

Он смотрел в огонь буржуйки и вновь переживал происходящее.

— Все четырнадцать часов я ходил как по раскаленным углям, пока они оттуда не выползли. «Птица» говорил по рации, что они там, где-то спрятались и спят.

Серега чуть не задохнулся от праведного возмущения.