Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Пейзаж за то время, которое мы находились тут, кардинально изменился в худшую сторону. Земля сверху выглядела, как лицо человека, от старости изрезанного морщинами траншей, пигментными пятнами от мин и снарядов и язвами окопов. Вся растительность была выкошена и разбросана силой пороха и тротила. Особенно ужасно смотрелись посадки с поваленными вырванными с корнем и расколотыми в щепки деревьями. Они выглядели как плохо выбритая щетина, кусками торчащая из разных мест. Казалось, ничего живого не могло укрыться и спрятаться в этой промерзшей и мертвой земле.

— Ладно. Пора по позициям, — подвел я итог нашего совещания.

Мы пожали друг другу руки, и ребята ушли.

Потеря позиций

Утром я проснулся на «Дяде Васе» и собирался выдвигаться на позиции, когда пришел «Маслен».

— «Констебль», ты просил сообщить. Мы взлететь высоко не можем. Заглушено все сильно.

— Давно?

— Полчаса как…

Не успел он договорить, как тут же по рации стали поступать сообщения с первой траншеи о накате украинцев.

— «Констебль»! На нас идет сильный накат! — истерил «Сабля». — «Керамзит» «двести»! «Хисман» тоже. Нам все.

Мы отходим!

— Куда вы отходите? Отбивайтесь! Что у вас происходит? Сколько человек противника? С какой стороны накат? Хватит истерить! — стал я орать в станцию.

Мои худшие опасения на счет «Сабли» подтвердились.

Он запаниковал и не смог организовать оборону. Пока они отступали, из пяти человек его группы двое погибло, а трое получили ранения разной тяжести.

— Мне руку оторвало! — кричал он в станцию.

Я почувствовал сострадание к нему и сразу перестал злиться.

— Держись «Сабля», — сказал я ему уже спокойнее."

"Украинцы все сделали как по учебнику. Четыре человека шли с двух сторон от рва и не давали нашим поднять голову, а двое как сеятели закидывали наши траншеи гранатами. Один нес подсумок, набитый ими, а второй методично кидал одну за одной в окопы и блиндажи.