Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Трезво оценил и записался, — он улыбнулся и продолжил: — Там один момент интересный присутствовал. Я когда пошел туда, значит, на собеседование, подписал все… А лет то мне уже было сорок девять. Прошел там все эти собеседования. И, что удивительно, всех там заставляли приседать и отжиматься, а меня не попросили.

Он посмотрел на меня с легким вызовом.

— Ну меня прямо спросили про статьи. Я назвал статьи, по которым сидел. Спросили, с чем умею обращаться.

Ну я там сказал, что автомат знаю не понаслышке.

Лицо «Баса» менялось по мере его рассказа и отражало все его переживания по поводу перипетий попадания в «Вагнер» и общения с мамой.

— Потом я, значит, брату сказал. Тот тоже там немножко в шоке был. Самое трудное было сказать сыну, что я туда иду. Ну а потом оказывается, что меня в списках нет.

Бумаги эти не дают. Ну не дают и не дают. Я матери набрал, говорю: «Ну такая вот ситуация, меня по ходу не взяли».

Она обрадовалась: «Хорошо сынок… Там судьба такая…».

А я работал до одиннадцати часов вечера. Прихожу, а у меня прямо на моей шконке лежат бумаги с подписью моей фамилии.

Он замолчал.

— Вот было очень сложно второй раз позвонить матери и сказать, что все-таки меня взяли.

— А ты чего пошел? — спросил он у меня.

Я как смог рассказал про свои мотивы, приведшие меня в ЧВК.

— Хм… Тоже значит хотел срок себе скостить, как и мы. «Бас» улыбнулся.

— Я вот тоже… Моментов там, конечно, много… Но, главное, просто хочу на свободу попасть быстрее.

Он опять серьезно посмотрел мне в глаза, как бы проверяя, согласен ли я с тем, что он сейчас скажет:

— Так что теперь задача и вести себя достойно, раз пошел, и в живых остаться.

Доска почета

— Это правильно, — согласился я, с его житейской мудростью.

Я видел в нем человека, которому не безразлично, что происходит в подразделении. Наверное, это было основное, что я понял про него на тот момент.