Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

По деревьям этим поняли, что тут, — он жестикулировал рукой с сигаретой, пытаясь покрасочнее представить нам картину. — Запрыгиваем и видим спины хохлов. Ага! Хохлы-то нас, с другой стороны, ждут! А мы, значит, тут! Хуяк! — он радовался как ребенок, что получилось обмануть украинских десантников. — Мы там семерых убили. Просто сначала троих, которые сразу тут были, и дальше по окопу шли втроем и убивали их.

А один там был отдельно…

Он закусил губу, вспоминая, как там было дело.

— В кустах сидел. Этот вот попал в меня.

Он посмотрел на меня.

— Знаешь, командир, это как в детстве, когда в войнушку играли. Когда помнишь: «наши» против «немцев». А тут все не понарошку.

Он перевел свой взгляд в пустоту.

— Думал, что-то особенное почувствую — живые люди все-таки, — он остановился и посмотрел на меня, ища поддержки или согласия, и продолжил: — Ничего. Убили и убили.

— Сейчас тебе про это думать не нужно. На войне пока у человека оружие в руках, он враг. Его нужно убить. Такие правила.

— О! — возбудился он.

В общем, он там лежит! Вытаскивать его нужно! — затараторил Вадим. — Мы его замотали как могли.

Я вышел на связь и попросил прислать группу эвакуации."

"— Слышь, командир? — замялся Вадим. — Там этот пацан нам вот что рассказал: «Форель», сука, знал, что он там лежит живой и не стал ему помогать.

— Разберемся. Не переживай, — попытался успокоить я его. — Ты давай иди на эвакуацию. Сам дойдешь?

Он кивнул мне и ушел в рассвет. Здоровый, как Илья Муромец, простой русский мужик родом откуда-то из брянской деревни.

Я вышел на командира и доложил ситуацию с «Форелью».

— «Констебль» — «Вьюге». Мы закрепились, окапываемся. Земля мерзлая, но, когда чернозем проходишь, глину копать легче. Нас постоянно обстреливают из минометов. У нас два легких «триста». Я и еще один.

— Молодцы, ребята! Нужно продержаться до вечера. Вечером будет подкрепление. Сможете без эвакуации?

— Сможем. Мы легкие. Но тут паренек…

— Я в курсе.