Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

В ста пятидесяти метрах перед нами был противник, но мне не было страшно: действия «Форда» показали, что он смелый боец — даже если бы на нас пошел накат, я был уверен, что мы отобьемся.

Впервые за эти дни я смог отдохнуть от груза ответственности. Командир, видимо, злился на меня и перестал выходить со мной на связь. Командование на передке в ручном режиме перешло к «Антигену». Я слышал по рации, как они пытались взять позицию украинцев, и «Антиген» гнал туда людей.

«Меня видимо списали из командиров, — решил я. — Буду сидеть и ждать своей участи». Я спал и бодрствовал одновременно и постепенно приходил в себя, после того как выжил ночью.

— «Констебль», «коня» будешь? — протянул мне кружку «Форд».

— Давай.

Он налил мне чифира со сгущенкой и кофе.

— За позицией только смотри, чтобы нас тут не вырезали, — пытался включиться я в реальность.

«Я выжил еще раз. Интересно, какой лимит у штурмовика? Тут фарт имеет значение или есть какой-то принцип естественного отбора? Почему при взрыве МОН-50 в пяти метрах от меня я до сих пор живой, а «Релан» принял на себя все осколки?» — мысли ворочались в моей голове, не давая уснуть.

Все мои психические и физические силы были израсходованы в течение предыдущих дней. Весь дофамин, отвечающий за мотивацию, весь адреналин и норадреналин, отвечающие за агрессию, все сопереживание к себе и окружающим, а вместе с ним и надежда, были на нуле. Я вспоминал, как в детстве смотрел в черное, полное звезд небо, я пытался постичь всю его бесконечность, но мозг всегда натыкался на ограниченность моих представлений.

Я сидел в окопе и слушал по рации, как разворачивались события по штурму заправки на северо-востоке от нашего с «Фордом» окопа.