Мой чужой папа (СИ)

Прошу не отвлекаться на глупости и отдаться… — Чертыхнулся и, отвернувшись, закончил: — Процессу со всей… страстью. Твою мать, чем тут так пахнет?

Бросился к выходу, будто ему плохо стало. До меня долетали лишь обрывки ругательств, которых, я надеялась, Николаша не услышит. На пороге Леонид Григорьевич едва не сбил с ног Зинаиду, и женщина минуту смотрела ему вслед.

— Совсем заработался, — покачала головой она и с улыбкой подняла пакет. — Я мороженого купила. Любишь пломбир?

Глава 14

Шолов вел медленно, посматривал обеспокоенно в зеркало заднего вида.

— Свободен, — процедил я, покинув машину. — Завтра заберешь на час раньше.

— Спокойной ночи, Леонид Григорьевич.

— Иди к черту со своим спокойствием, — все же вспылил я.

Потер запястье и посмотрел вслед удаляющейся тачке. Все из-за того, что в жизни появились неприятные раздражающие мелочи. Как, например, часы. «Патек», конечно, отличная фирма, но «Ланги» сидят так, что я их не замечаю. Эти же, казалось, натирают. Завтра, как буду у спеца, пошлю водителя в мастерскую.

— Валя! — выкрикнул сразу как зашел в дом.

В гостиной что-то звякнуло, выскочила жена. Оправила юбку и улыбнулась:

— Привет! Есть будешь?

Я мазнул рассеянным взглядом по ее как будто более пухлым губам.

— Укол сделала?

— Нет, — прикрыла она рот ладонью. — Ты же запретил.

— Вэл! — вышел из гостиной дизайнер. — Так «счастливый красный» или «амарантовый маджента»?

— Ты вовремя, — улыбнулась мне жена. — Помоги выбрать…

— С удовольствием. — Я шагнул к улыбающемуся хмырю и выхватил из его рук разноцветную папку. Открыв входную дверь, вышвырнул за порог и процедил: — Если попадешься мне на глаза еще раз, полетишь уже ты. Доступно объясняю?!

— Вполне, — поспешно ответил он и махнул Вале: — До завтра, Вэл.

— Мою жену зовут Валентина! — рявкнул я и хлопнул дверью.

Валя тут же подскочила ко мне, обняла.

— Плохой день? Хочешь виски? Массаж? Секс?

— А в этом доме есть еда? — все злился я.

— Ира сделала твой любимый плов, — поглаживая мои брюки, прошептала жена. — Если хочешь, я сервирую тебе ужин… на себе.

— Достаточно тарелки, — буркнул я и, отодвинув ее, прошел на кухню.