Мой бешеный майор

– Знаю я как он ждет, коньяком под завязку уже затарился поди, – идем с Макарычем, до моего кабинета."

"Мы все трое из одной академии вышли, только пошли разными путями, а потом опять судьба свела. Макарыч долго по контракту ходил, Дема в уголовку пошел и стал капитаном, как и сейчас. В должности все поднимались, только я быстро взлетел, после одного случая. Когда Макарыч к нам пришел, а точнее, Дема его переманил, то работать стало намного легче, все свои. Тем более иметь под собой капитана, прапорщика, да еще и в друзьях, полный кайф.

– Так что с девчонкой делать? – останавливается у входа в свой отдел Макарыч.

– С какой? – куда я опять дел свой телефон? Ищу по карманам, мне же его только что Макарыч вручил?

– Каратисткой этой, – подсказывает приятель, снова протягивая мне аппарат, – Я дал, а ты не взял, – ржет, скотина. Фокусник хренов.

– Пусть посидит, подумает над своим поведением, – отбираю телефон, сую во внутренний карман пиджака.

– Посмотри на нее, интересно, что скажешь, – лыбится Макарыч.

– А что там есть на что смотреть?

– Угу, каратистка, культуристка…

Открываем железную дверь в отдел и спускаемся по лестнице. Киваю на приветствия младшего состава, подхожу к нескольким клеткам, покрашенным синей краской. В одной из них сидит девчонка в серебристой куртке и длинной клетчатой юбке. Иду дальше, пара храпящих алкашей с фингалами, затем один лысый, злобный. Ну этот пусть сидит, его месяц искали за изнасилование.

– И где? – оборачиваюсь к Макарычу.

– Так мимо прошел, – ржет тот.

Недоуменно смотрю на него, а он указывает на первую клетку. Снова возвращаюсь туда и откатываю челюсть вниз. Каратистка, говорите? Культуристка?

Глава 2

– Открой, – говорю Макарычу, и тот отпирает железный засов.

Прохожу, присаживаюсь на корточки напротив девицы. Мелкая, худенькая, очки в толстой черной оправе пол-лица закрывают. Белый берет на бок съехал, пара кудряшек медно-рыжих выскочили. Нос красный, натерла рукавом куртки слезы вытирала.

– Ей шестнадцать то, есть? – не оборачиваясь, спрашиваю Макарыча.

– Есть, – смеется тот, – Двадцать один стукнуло в сентябре.