Руки моей не отпускай

 – С ума сошел?! Ты только что после тяжелой пневмонии! Нельзя!

– Асенька, – улыбнулся он успокаивающе, взял ее за руку, мертвой хваткой вцепившуюся в рукав его свитера, и сказал очень просто, как самую обычную вещь: – Там люди.

– Ты не выплывешь, понимаешь?! – кричала она, еле сдерживая злые, отчаянные слезы. – У тебя ослаблены легкие, они еще не восстановились, вода ледяная, ты просто схватишь спазм легких, и все!

– Все будет хорошо, – уверил он железно, отдирая ее пальцы от своей руки и резко наклоняясь, чтобы снять ботинки.

– Что будет хорошо?! – возмущенно кричала она и не могла остановиться: – Тебе нельзя в ледяную воду, нельзя! У тебя что, Ярославцев хобби такое дурное людей из проруби доставать?!"

"– Я нырну! – ринулся суетливо раздеваться Олег, судорожно расстегивая пуховик.

– А ты знаешь, что надо делать? – спокойно спросил его Василий.

Парень тормознул, отрицательно покачал головой и сник, осознавая правильность вопроса.

– Все, некогда спорить! – отрезал Ярославцев, осторожно, но решительно отстраняя от себя Асю, и спросил деловым тоном: – Евгеньич, тебе как, доводилось? – кивком головы указал он на воду.

– Случалось, – солидно кивнул мужик, уже успевший стянуть с себя теплые ботинки.

– Веревку бы, – пожалел о недоступном Василий.

И тут, громко плеснув, с шумом и хрипом вдыхая воздух, на поверхность воды вырвался человек.

Первые несколько секунд мужик был как не в себе – отплевывался, хрипел, смотрел диким, непонимающим взглядом на них, дышал затравленно и вдруг взревел истошно дурным голосом:

– Аня!

И пополз к воде, да так быстро и резко, что мужики еле успели его перехватить и придержать.

– Пустите! – орал и вырывался тот. – Пустите, там Аня! Я ее за руку держал! Она руку отпустила!

И вырывался из удерживающих его рук, скреб по льду ногами и руками, раздирая пальцы в кровь, и выл диким воем.