Мизгирь

Я долго стояла перед ним, всматриваясь в отражение, но ничего не нашла в его глубине. Быть может мулло, забрав себе маму, успокоился теперь? Я не знала ответа. Зеркало было треснутым снизу доверху. Я вновь занавесила его покрывалом и вышла из чулана."

"О том, что исчезла мама, дали знать нашему отцу. Кругом была суета. Приходили из милиции и органов опеки, приходили соседи и мамины сослуживцы. Пришёл и папа с новой своей женой. Она прошлась по комнатам, осмотрелась, было видно, что она удивлена нашей обстановкой, видимо, ожидала иного.

А жили мы, надо сказать, хорошо. Мама наша была выдумщица и искусница, любила старинные романы, да что говорить, ты и сама всё видишь, деточка!

Дама повела рукой.

– Вся эта мебель осталась ещё от наших родителей. Отец делал её своими руками. Искусный он был мастер по дереву. Поменялись лишь мелочи и обои со шторами, в остальном всё так, как и было при матери. Двор, так же, как и сейчас, утопал в цветах. Повсюду царил порядок и уют. Так вот, жена нашего отца очень удивилась, и видно было, что ей приглянулся наш домик.

Глаза её жадно загорелись. Я пыталась успокоить Эммочку, которая плакала и спрашивала, почему уже второй день нет нашей мамы, и что она хочет к маме. Новая жена отца брезгливо глянула на нас, нахмурила брови и поманила папу на кухню. Я слышала, как она яростным шёпотом принялась ему доказывать, что нас надо сдать в детский дом, что ещё двоих она может быть и взяла бы в семью, но эту, тут женщина сделала ударение, видимо имея в виду нашу Эммочку – эту я не собираюсь тащить к себе.

– Как себя будет чувствовать наш Сёмочка? Нет уж, дурочку я не возьму.

Я почувствовала, как при этих словах мои щёки вспыхнули, и внутри стала нарастать ярость. Как она посмела, эта крашеная лахудра, так называть нашу сестрёнку?! Да я и сама бы никогда не пошла жить к ним с отцом, потому что мы там были не нужны. Папа задумчиво кивал и даже не возражал этой женщине. Предатель… Маму нашу объявили без вести пропавшей. Долго искали её да так и не нашли. Я-то знала, где она, да молчала.

Иначе упекли бы меня, куда следует, а у меня были Эммочка и братишка, которым я теперь была и за мать и за отца. Так мы все трое оказались в детском доме. Поначалу Эммочку не хотели брать туда, а хотели отправить в специальный интернат, но я не дала. Я так умоляла директора Марию Ивановну оставить Эммочку с нами, обещала, что буду водиться с ней сама, что она не выдержала и позволила. Она вообще была очень удивительная, добрая женщина.