Мизгирь

Она ездила куда-то, к знающему человеку, шаману, и меня возила с собою, шаман три дня читал надо мною молитвы, чтобы я забыла всё и излечилась, а его дочь все эти дни вышивала для меня рубаху. Ту самую, что ты нашла на чердаке. Шила она её на вырост, чтобы могла я надевать её ещё долго. И бабушка заставляла меня носить её, как исподнее, под платьем. Была она вроде мощного оберега. На той рубахе вышиты были защитные знаки, искусно вплетённые в цветочный орнамент, я хорошо вспомнила этот узор, который любила рассматривать, и то, как шарахнулась от меня Галина, впервые встретив меня на улице в той рубахе.

Причём она не видела её, ведь рубаха надета была под сарафан, но она почуяла её, как сатана чует святую воду, а может она и есть сатана, служитель его."

"После того, Галина отстала от нашей семьи и привязалась к соседскому мальчишке, звали его Максим, он был мой ровесник, и мы часто играли вместе. Он на той фотографии рядом со мной. Весёлый был мальчишка, смешливый такой, озорной. В один из дней он исчез. Родители его подняли на ноги всю округу, но сына так и не сумели найти.

Аму хорошо умеет наводить морок на людей, затуманивать голову. Люди вскоре даже и забыли, что был такой человек, а родители его как-то быстро умерли, от каких-то скоротечных болезней, так, что и поминать-то Максима стало некому и сам образ его стёрся из сознания людей. После того Галина уехала из деревни, и не появлялась долгие годы. А после вернулась такой же молодой, что и была. Объявила всем, что будет жить в доме своей бабки. А люди и поверили. Да только не бабка то её, она сама это! Пришёл срок вновь кормить Аму. И она выбрала тебя, не зря ты видела Аму возле леса. Сейчас ему нужна свежая кровь, чтобы уснуть и оставить после себя личинку, тварь, из которой вырастет новый змей. Лера, детка, беги оттуда, беги, пока не поздно, и забирай с собою дочку и мужа! Прямо сейчас беги, иначе может быть поздно! А ту рубаху, если ты не выкинула ещё её, надень на себя, и ребёнка не спускай с рук, прижимай к себе, тогда твари не тронут вас. Как знать, кто ещё из деревенских – жрецы этого Аму? Беги, Лера, беги! Ты меня слышишь? Слышишь, Лера? Он погубит вас и никто не вспомнит, что вы были, Аму наведёт морок на всех. Галина не зря выбрала вас, ведь у вас никого нет из родных. Лера?

– Да, – Лера впервые за монолог Серафимы Клементьевны произнесла короткое слово.

– Беги, Лерочка, бе…

Внезапно связь оборвалась. Лера отвела от уха телефон и с недоумением посмотрела на дисплей. Вызов был завершён.