Мистер Генофонд (СИ)

Третью бабу я и в лучшие свои годы в постель не звал. Кукольник, что ли? Чтобы и на себе, и на каждой руке по красавице.

Но тень не ускользала. Стояла над душой, лоб взглядом сверлила. И от этого ее присутствия даже соседки мои как-то странно затихли. То еще минуту назад про ресторан верещали, про клубы, где можно было бы продолжить. И вдруг как воды в рот набрали.

Руки на колени сложили. Спинки выпрямили и клювики утиные поджали.

Последнее преображение даже меня заставило напрячься. Закрыв глаза, я махнул новую порцию рома, а потом осторожно, чувствуя задницей, что любое резкое движение сейчас опасно, стал поднимать голову.

Первым, на что наткнулся взгляд, оказались штанишки. Милые такие. Сиреневенькие и плюшевые. Из-за свободного покроя оценить, какое сокровище запрятано под ними, было невозможно. Но я попытался. В окружности где-то девяносто, может чуть больше, а длина ног — моя любимая. Такие удобно закидывать на плечи. И не страшно, что пятки будут лупить по ушам при каждом толчке.

От такого анализа аж взбодрился.

Нет, это была не меховая горжетка, не кружева и не рюши. Толстовка! Такая же сиреневая, как штаны, и, судя по растянутым локтям, далеко не новая.

Контингент приглашенных на юбилей, конечно, впечатлял!

Чтобы поднять голову выше, пришлось снова плеснуть в бокал ром, закрыть глаза и повторить отработанный алгоритм.

Чувствуя, что совсем хмелею, я даже наклонил к себе правую нимфочку. Занюхал ее затылок, щедро орошенный какой-то парфюмерной дрянью.

На все про все ушло несколько секунд: один бокал, осмотр костюма, второй бокал и голову вверх.

А спустя всего миг я чуть не сдох от взгляда.

— Налюбовался?

Зеленые глаза ударили адским пламенем, и двадцатилетний «Диктатор» выветрился, как молодое крымское вино.

— Поля?!

Губы зажили своей жизнью. Я чувствовал, как по морде расползается тупая улыбка, и никак не мог это контролировать.

— Нет, блин. Сивка-бурка. На свист прискакала!

Полька стояла ровно, вроде бы спокойно, но я видел побелевшие костяшки на сжатых в кулаки ладонях и расширившиеся крылья носа.

Валькирия. Плюшевая. Моя.

— Девочки, Ромео вам сказал, что у него триппер? — Пока я любовался знакомыми чертами, зеленые глаза холодно мазнули взглядом по моим соседкам.

— Что-о?! — хором ударило по ушам.

— Неизлечимая форма. Лондонская, — ведьмочка одним ударом загнала все гвозди в гроб наших так и не сложившихся с красавицами отношений.