Миру видней

 – Ну так вот, летит Дворников вперед руками прямиком в кипящий сыр…

– Оленька, вы сегодня тоже прекрасно выглядите, вам очень идет этот стиль, вы стали какая-то другая, а эту Курчатову надо обходить стороной, как черную метку у пиратов, – как всегда, неудачно пошутил шеф.

– Вот тут я бы с вами поспорил, еще раз здравствуйте, Иван Сергеевич, – Дмитрий подошел так тихо, что они оба вздрогнули от его голоса.

– Оленька, дайте мне поговорить с Иваном Сергеевичем наедине, я смотрю, он неплохо себя чувствует, а мне не хватает кое-какой информации.

Когда Оленька вышла из ресторана, Сахаров стал очень серьезен. Он решил подойти к шефу так же, как он подошел к Оленьке, психотипы у них были схожими, даже странно, что они до сих пор не вместе, поэтому экспериментировать не стоит.

– Ну здравствуйте, Иван Сергеевич Муха, для начала я поражу вас своими знаниями вашей биографии, а потом мы поговорим.

* * *«Я всегда знала, что уроды должны держаться вместе. Но никогда не предполагала, что попаду в их эпицентр», – думала Ника, поднимаясь в свой номер.

Ведь все без исключения в их группе – дебилы, включая покинувшего этот бренный мир Александрова. Нет, не так: в данном санатории все, абсолютно все – дебилы. Только отсталый в развитии человек может поехать в эту глушь оздоравливаться.

– Слушаю вас, Вадим Эдуардович, – голос Ники превратился в весенний ручеек, эдакий поток воды, что прозрачен и девственно чист. Посторонний человек при звуке этого голоса никогда бы не поверил, что обладателя такого голоса могут посещать ужасные и грязные мысли, как Нику пару секунд назад.

Из трубки несся противный мужской визг, слов было не разобрать. Ника выхватывала обрывки фраз и логически пыталась понять, что он хочет.

– Да, Вадим Эдуардович, Александров погиб вчера, все верно, не могла я позвонить – я тоже в шоке была. У нас тут вообще черт знает что происходит, вот вчера, например, в моем номере кто-то все перевернул. – Ника, как всегда, думала только о себе. – Дворников не берет трубку потому, что он обжег руки.