Миру видней

Она не хотела ехать в Китай и все утро просила Александрова оставить ее в Благовещенске ухаживать за шефом, но тот почему-то не захотел входить в ее положение и отказал ей, ссылаясь на то, что все оплачено. Мол, она все подписала и обязана ехать, он будто и так страдает, что шеф не поехал, теперь надо будет просить, чтоб его подарок перевезла через границу гид.

«Вот кому шеф безразличен, так это Нике, – думала Олечка. – Она все утро усиленно вешалась на шею Дмитрию, новому кадровику, еще вчера она даже не замечала его, а сегодня как с цепи сорвалась.

Семен заметил на себе взгляд Ольги, улыбнулся и подошел. Оглядываясь по сторонам, будто боясь, что их подслушают, спросил почти шепотом:

– Олечка, а что там с шефом?

– Сегодня утром звонила Катерине, она сказала: состояние стабильное.

– Понятно, – так же оглядываясь, произнес Семен и ушел.

«Странный он какой-то», – подумала Олечка, глядя в окно на проплывающую мимо недостроенную набережную Благовещенска. Со стороны реки она смотрелась еще красивее. Олечка погрузилась опять в свои невеселые думы.

* * *Юрий курил на палубе теплохода и думал. Плохо, очень плохо, что Курчатовой не было в комнате во время пожара. Оооочень плохо, тогда сразу все проблемы были бы решены.

Мама, самый родной и близкий человек, самый солнечный, самый порядочный и добрый. Юра не ценил ее при жизни, раздражался, как ему казалось, на надоедливые и глупые высказывания. Когда же ее не стало, мир Юры рухнул. Вот именно тогда пришло понимание, что всю жизнь Юрочка был маменькиным сынком. Два года назад, холодным ноябрьским утром, Юра – хотя нет – Юрий Григорьевич, тридцати восьми лет от роду, оказался один на всем белом свете.

– Юрий, вы плачете?

Как он просмотрел? Возле него стояла и пожирала его своими огромными глазищами Татьяна Морозова.

В офис эта блондинка пришла недавно, всего неделю назад, Юрий еще не успел к ней присмотреться.