Миру видней

Наизусть читает Шекспира в оригинале, любит Пушкина, Блока, Рождественского. Они очень разные, но так любят друг друга, что разницы не чувствуется. У них в доме всегда был смех, в основном шутил папа, а мама всегда смеялась над его шутками, и эта атмосфера дома была душевна и добра. А сейчас папа болел, и дома поселилась печаль: сердце, необходима операция, уже третья. И вот ради того, чтоб вернуть радость в дом, Таня была готова на все. На все, да не на все. Сейчас ее била крупная дрожь, она не забудет глаза человека, который, узнав всю ее печаль, под предлогом помочь толкнул по этому скользкому пути.

* * *Александр Александрович получал коробки с подарками для китайских коллег на транспортной и думал: что-то идет не так. Это ощущение началось еще с той противной бабки-кадровички в Москве, а сейчас только усилилось. Шестое чувство его никогда не подводило, а тут оно не просто говорило – оно кричало: что-то идет не так.

– Да осторожней вы с коробками, там стекло – не видите, что ли! – закричал он рабочему, который грузил коробки в машину.

Машину он взял в аренду еще полгода назад, когда отправлял первую группу в Китай, и вот эта уже седьмая по счету, по группе в месяц получается.

К Благовещенску Александр привык, город ему даже нравился. Он был маленьким, но очень уютным, с ровными дорогами, абсолютно не знающими пробок.

– Ты что, Саня, мы со своих денег не берем.

Тетя Галя на кассе в супермаркете, где ты каждый день покупаешь продукты, пробивая твои покупки, может сказать, глядя на сосиски:

– Александр, они старые, не берите их.

И по-хозяйски уберет их в сторону. Тетя Галя не даст вам отравиться, ведь вы уже не чужой для нее человек."

"В Благовещенске очень много красивых женщин разных возрастов, от восемнадцати до шестидесяти. Все они стараются выглядеть женственно и привлекательно. Здесь трудно встретить девушек в кроссовках или в туфлях на сплошной подошве. Здесь царят каблуки, мини-юбки, прически и макияж, девушки благоухают духами и готовы к новым знакомствам.