Мир, который без меня. (Альтернативный гей-роман).Книга 3.

Но не для этих двоих. И не для этих ста. Кто-то должен включить рубильник, чтобы зажглось освещение, но он не спешит. Это мгновения особой тишины. И особой темноты. Она тягучая. Вязкая. Она пропитывает дыхательные пути и застревает хлопьями. Рой смотрит на этот светлый пятачок студии, где он и Энди. Только другой он, и другой Энди. Кто-то словно протискивает сквозь него металлический кол. Под углом. Наискосок. Через левую ключицу к сердцу. Медленно так. С пониманием, как больнее. Попадает не сразу. Вытаскивает, и вновь.

Только чуть изменив угол. Энди стоит, прижавшись к нему спиной, и Маккена не может видеть его лица. А надо? Он и так знает, чувствует, что тот испытывает.

Рой смотрит на экран. Титры. Длинные бесконечные простыни титров. Почему сейчас он вспомнил эти последние минуты работы? Почему бережно упаковал и сложил аккуратными стопками? Как получилось так, что Маккена не просто принял сериал, он прожил его вместе со всеми. И теперь фразы… Первые фразы, когда одна жизнь кончилась, а другая не началась.

Тонкая полоса между двумя, летящими в разных направлениях электричками… Когда прошлое неотступно несется назад, а будущее, сломя голову, летит вперед. Эти фразы – как названия глав открытой книги, страницы которой перебирает ветер."

"«Ребята, мы все же сделали это! Как я горжусь вами», - Рон Галлилей, режиссер, который, как капитан потерявшего управление судна. Здоровенный, широкоплечий, с копной золотящихся волос, собранных в хвост. – «Я делал это все три года, но только теперь могу признаться.

Черт возьми! Я и, правда, горжусь вами»!

Джой Вайт, сценарист, перенявший увлеченность Бернарды и писавший сценарий к последним трем сезонам. Тощий, с огромной, беспредельно растягивающейся улыбкой и бархатным голосом, вдруг всхлипнул и сказал: «Не знаю, кто и что об этом подумает и скажет, но даже, если после этого я не смогу найти работу… В общем, я бы ни секунды не колебался, если бы вы позвали меня, решив начать все заново. Я люблю всех вас.

Я люблю каждого из вас».

После очередь дошла и до Джима Сноу, сыгравшего Рея Макгрегори и Роя Маккену в одном лице. Этот до мозга костей натурал, полностью лишенный брутальности, но обладающий чем-то затягивающим, что Маккена так и не смог классифицировать, сыгравший гея так, что, должно быть, должен был сам усомниться в своей ориентации… Он совершенно не умел говорить, и не умел до такой степени, что трудно было представить, что он вообще может быть актером.