Мир, который без меня. Альтернативный гей-роман. Книга 1.

Стала тоньше волоса, но она есть, и порвать ее не получается. И опять! Ведь говорил же себе «нет»! Чертова нежность! Признался в отношениях. Кому было надо?! Это меняет все. Все летит псам под хвост. Да и псы какие-то не совсем породистые, хотя порода не сильно меняет то, что у них под хвостом. Да и со статуей свободы что-то не то. Ну рухнула бы уже, наконец. Так нет! Зацепилась в опасном крене и ни туда, ни сюда. Кругом какая-то нейтральная полоса отчуждения. И все же парень того стоит. По-любому стоит. Рой уже пробовал, как это без него.

— Я же говорила тебе, — шепчет на ухо, и теплое дыхание щекочет за ухом.

— Какого черта ты опять лезешь в мои мысли?

— Так ты думаешь так громко, что разве глухой не услышит. Сколько раз ты уже размышлял о сексе?

— Не знаю. Не считал.

— Зря. Все вокруг располагает. Сегодня сядет красное солнце и песок красный. Поснимаешь его? Я бы посмотрела.

— Ты так и будешь за меня решать?

— Боже упаси! Это твои мысли, и, знаешь, они мне нравятся…

— Может, хватит пялиться на голых мальчиков?

— Почему нет, если они красивые? Заметил, кубики на прессе намечаются? Щенячьи еще, но все же классно. Ему не стоит качаться больше. Самое оно, а?

— Ох и развратная же ты баба!

— И это мне ты говоришь?! Не ты ли тут вещал о нарушении всех законов? А, мистер Маккена?

— Ладно. Любуйся со стороны, сколько тебе влезет, только оставь мой мозг в целостности.

— О чем думаешь? — спросил Энди, заметив, что молчание затянулось.

— Хорошо бы село красное солнце. Поснимал бы тебя на закате.

— Рой, я уже позабыл, как это делать, — со странной интонацией произнес парень.

— Еще скажи, что стесняешься.

Энди не ответил, но Маккена понял, что тот старается покраснеть.

— Слушай, я излазил тебя вдоль и поперек, заглядывал внутрь, делал все, что мог изобрести, и теперь ты стесняешься?

— Угу.

— Ладно. Подумаю, что с этим можно сделать.

Машина медленно въезжала в закат. Огромное солнце разлилось, стекая за горизонт. Воздух тоже казался покрасневшим, густым и горячим. Закаленная медь богато окрасила пустыню, вычеканивая горделивые силуэты кактусов.

— Самое оно, — довольно заметил Рой. — Приехали.

— Как ты это определил? — не понял Энди, разглядывая ландшафт, который неизменно тянулся последних часа два.

— Давай, фото-звезда, вылезай навстречу своей популярности.

Маккена снимал.