Мир, который без меня. Альтернативный гей-роман. Книга 1.

Энди снимает кроссовки, и Рой видит, что кожа на них лопнула. Откуда-то словно голос музы: «А у него только легкая куртка и летние кроссовки. Как думаешь, промокли уже?» Куртка… Странное ощущение, что она не его. Чужая чья-то. Велика на пару размеров. Он сильно похудел. Почти прозрачный. Цветастый шарф на джинсах завязан плотным узлом. Они уже не в обтяжку. Мозг Маккены делает снимки, складывая их стопкой. Волосы еще больше отросли. Они уже длиннее плеч… накладывается давний снимок… касаются зацелованных… Рой почти помнит, как это…

Два человека.

Каждый в своем мыльном пузыре. Преодолеть сложно. Рой чувствует, как паук трещины раскалывает его статую свободы. Еще немного и она рухнет. И черт с ней, с этой статуей! Она лишь каменная баба. А здесь, у подножья ее постамента стоит мальчишка, и ему самому плевать на все остальное.

Время, как изжеванная жвачка в волосах. Тянет минуты. Они липнут друг к другу, и оно ни с места. Энди нерешительно проходит внутрь гостиной. Так же ставит ногу, наваливаясь на внешний край стопы.

Сомневается. Подходит, глядя снизу вверх повзрослевшими карими кружками, и Рой видит, сколько всего загружено сервером жизни в этот взгляд.

— Пойдем наверх, — вдруг говорит парень, и его голос вырывает Маккену из застопоренного онемения.

— Да, — отвечает машинально, потому что сам не верит тому, что говорит.

Он вдруг бросается, прижимает мальчишку к себе и начинает целовать. Много. Быстро, словно ему нужно успеть до того, как что-то случится. Чужой запах. Одежда пахнет оттенками сырости, а волосы и кожа мылом с дешевыми присадками.

Но это не имеет значения, потому что губы прежние. И целуется по-прежнему. Как умеет. Рывками. И вздыхает как обычно. Приглушенно и где-то в глубине. Студия далеко. Бесконечные лестничные пролеты. Нескончаемые ступени. Километры невозможности добраться. Взгляд мальчишки плывет. Маккена обожает это видеть. Возбуждается.

— Пойдем наверх?

— Нет.

— Нет?

— Да.

Рой стягивает толстовку, или это Энди. Он не помнит. Не знает.

Помнит только, что у него мгновение, чтобы успеть расстелить ее на полу. И больше ни йоты. Шарф не подается, а это злит.

— Стой, — Энди вдруг перехватывает его руку. — Подожди.

— Что?

— Мне больно.

— Где? Я же ничего не делаю, — он настороженно отстраняется.

Парень виновато отводит взгляд, кусая нижнюю губу.

— Там. Внизу. Погоди, сейчас пройдет.

— Энди, сколько ты не…

— Последний раз... с тобой, — отчаяние ломает голос, смачивая внутренней слезой. — Прости.