Мир, который без меня. Альтернативный гей-роман. Книга 1.

Это - механическая работа организма, не более! Гормоны падают, наступает своеобразный голод, необходимо топливо, чтобы ехать дальше. Вот и все. Где здесь любовь? Поел, потрахался, сходил в туалет — на время свободен! А так называемая верность партнеру? Это не что иное, как собственная ленивая привычка. Одному нравится красное, другому - синее. Один предпочитает мерс, другой - ауди. Но это не значит, что, попробовав другое, тебе оно не понравится. Знаешь, что происходит с этой самой любовью со временем, когда она обрастает котлетами, миксерами и иной бытовухой? Она - как щавель, который от многократного пережевывания превращается в шпинат.

Вываренный шпинатовый суп без соли. Долго просидишь на нем? Привычка убивает желание! Дальше - секс два раза в неделю по пять минут, вот и вся любовь!

Маккена отстранился и нервно вернулся за руль. Он подумал, что, наверное, наговорил лишнего, но уже ничего не мог с этим сделать. Он даже не мог взглянуть на Энди, потому что понял, насколько жестоко изложил свой взгляд.

Эта самая физика с химией производили в нем самом усложненную реакцию, и он ощутил какой-то отравленный привкус на языке. Ему хотелось, чтобы Энди разозлился, начал спорить, но парень упорно молчал. Переварить то, что сказал Рой, мальчишка был не готов. Хотя почему? Ничего нового. Одиночка. Иноходец. Все, что шевелится.

— Наверное, ты прав, — вдруг сказал парень, и теперь Рой оказался неспособен понять это.

Он вдруг осознал, что физические законы не работают, математические выкладки дают сбой, а химия в нем самом травит его изнутри.

Есть в этом мальчишке какое-то исключение, которое взламывает его теорию, осыпая разбитыми кирпичами. Глядя на Энди сквозь панорамное зеркало, Рой едва сдерживал себя, чтобы не пуститься в объяснения и отрицания.

— Ну да, — произнес парень, натягивая рубашку, — все верно. Наиграется и забудет в песочнице, как надоевшую формочку, в надежде, что кто-нибудь другой подберет.

Рой остолбенел. Не он ли сам взращивал в мальчишке этот самый цинизм? Не сам ли обрубал все боковые побеги в надежде, что ствол его жизни поднимется ровно без витиеватых кружевных веток? Только секс.

Не он ли хотел этого? И вот он - плод. Не совсем созревший, но уже с определившимся горько-кислым вкусом.

Ну, объясни теперь себе самому, почему так дрожали руки, когда сквозь рамку с крестиком в середине ты наблюдал падение ангела, а после мял, целовал, входил в него уже падшего? И тогда дрожали не только руки.