Шипучка для Сухого

Потому что зону не топтал до этого, и не ждали его там, как меня, теплая шконка в козырном углу и уважение людей."

"Это Вася постарался, спасибо ему. И кое-какие подвязки из ментовки тогдашней.

Теперь все стало правильней, законней.

Все можно по закону сделать.

И у Васи уже кое-какие идеи были.

Мы с ним это еще, пока я сидел, обсуждали. Не просто же так он тут бабки мои стерег. И не только за Шипучкой моей смотрел. Хотя, тут облом, сука. Недосмотрел. Косяк.

Я поворачиваюсь опять в сторону Шипучкиного стола, словно флюгер.

Сюда, за этот стол, меня Вася приволок силой. Позволил себе такой выверт.

И я ему благодарен.

Буду.

Наверно.

Когда-нибудь.

Но вот явно не сейчас.

Потому что там, буквально в двадцати метрах от меня, мою Шипучку целует какой-то черт.

Я в курсе, что нельзя так говорить сейчас, типа, невежливо, потому что очень много дел ведется с этими ребятами. Но тут по-другому никак.

И я точно знаю, чем закончится сегодняшний вечер.

Расовой, бл*, резней.

Потому что то, что не выплеснулось вовне, когда увидел, как черт сжимает худенькие плечи моей женщины, накопится в геометрической, мать ее, прогрессии и выплеснется. Обязательно.

Я пью. На Васю не смотрю даже. Похер.

Она там. С ним. Он ее обнимает. А мог бы я. Мог. Бы. Я!

Бл***…

Нет, утренний ее выверт был понятен. И, даже, где-то ожидаем. Потому что Шипучка — она такая. Может отключить голову, особенно если умело действовать.

Повезло мне с ней.

А вот ей со мной — не особо.

Но это — исправим.

Я так думал ровно до того момента, пока не увидел, как ее целует другой мужик.

Сейчас я вообще не думаю. Сейчас я тупо себя сдерживаю.

И на это уходят все силы.

И, наверно, хорошо, что я хотя бы поимел ее перед этим. Иначе, после стольких лет, вообще бы с ума сошел.

Я и так практически сошел.

— Сухой… Это… Сейчас парни придут…

Вася басит, осторожно косится на меня, невзначай перекрывает своей тушей обзор.

Я и так нихера не вижу, но хотя бы знаю, в каком направлении смотреть. А он тут, бл*, дислокацию войск производит!

Я хлопаю очередную рюмашку. Поднимаю на него взгляд. И, видно, он тяжелый, потому что Вася становится бледным. И это заметно даже в неверном свете гребанных софитов, что уже давят на мозги.