Шипучка для Сухого

Смотрю в его серьезное лицо, и дыхание перехватывает. Значит, все. Значит, и правда все.

Олег мне не может врать. Он не может меня обманывать. Кто угодно, только не он.

Я понимаю в этот момент, что люблю его так, как даже сказать невозможно. Слов таких нет.

Я понимаю, что хочу с ним быть долго-долго, хочу детей от него, хочу ходить с ним гулять по набережной Невы в белую ночь, хочу, чтоб у нашего сына были его глаза.

Я не могу ему сказать про это. Просто нет слов, нет голоса. В горле ком.

— Оль! — он опять встревоженно бросается ко мне, обнимает, — ты чего, ну? Ну я же сказал, что все.

— Мне понравилось, — про это, как ни странно, я могу говорить. Краснею, стыжусь. Но лучше про это. Чем про то, что у меня внутри комком встало и не отпускает. Про такое даже самой себе не признаюсь. — Очень.

— Да? — он смотрит на меня пристально, ищет в моем лице сомнения и не находит. Выдыхает уже спокойнее.

22. Примерно девятнадцать лет назад

Белое небо — красное солнце…

Жаль, не увижу, жаль, не придешь.

Луч слишком остро в трещины бьется,

Красное солнце… Ты не поймешь.

Знаешь, не надо, так будет проще.

Так будет легче — мне и тебе.

Белое небо — огненный росчерк…

Красное солнце — значит, к беде.

М. Зайцева.

— Сухой, давай не будешь вперед лезть, — Вася сегодня, на удивление, нервный. Это выражается в многословности и резких, отрывистых фразах.

"Я не понимаю, с чего такие танцы. Все штатно, все нормально.

Сейчас зайдем, сделаем дело — и все. После этого — заслуженный покой.

Я курю, оглядываю офис нужной нам конторы. Хороший кусок, неплохо размахнулся Витя.

Витя — это хозяин этой фирмы. Непонятно, как пролез в бизнес, учитывая, насколько здесь все давно плотно занято. Но пролез. И сразу захапал несколько кладбищ. Причем, не только новых, но и старых. Где давно, вроде, не хоронят, но за хорошее бабло… Короче говоря, по ситуации понятно, что Витя вылез не пойми откуда, знакомый мент пробивал его, но он не из них.

Я выяснил чисто случайно. Все же Питер — большой город, кладбищ — дохренища. Основных конкурентов в лицо, само собой, знал…

А тут проморгал. Потерял немного хватку. Расслабился.

Витя сидел тихо, как мышь под веником, и только это и спасало.