Шипучка для Сухого

 Примерно девятнадцать лет назад

— Я слышал, ты чистишь все?

Захар прищуривается на меня сквозь клубы дыма, кидает зелень в центр стола.

— Добавляю.

— Отвечаю.

Я тоже бросаю купюру. Игра идет по маленькой, на интерес больше. Разговор серьезный, а так вроде смягчается градус.

Молчу, смотрю в карты. Чувствую его взгляд.

— Чищу.

— Нахера? Жмут? Еще!

Захар получает еще карту. Лицо непроницаемо. Ему так кажется.

Мы играем в очко. По-простому, по-нашему. И сразу становится понятно, кто есть кто. Я в свое время играл с мастерами.

Я кидаю еще купюру в центр стола.

Вижу, как дергается бровь. Нет, не надо тебе туда, где я был, Захар. Жопу не отыграешь.

— Не жмут. Просто хочу выйти.

— Зря, — цедит Захар, — сейчас нехилое бабло поднимаем. И дальше еще будем. Сам знаешь.

— Знаю. Потому и выхожу. Пока не начали.

За этот год многое поменялось.

Мы с Захаром теперь что-то типа партнеров. К серьезным потокам его только начали подпускать, а ему очень хочется уцепиться.

А я не хочу вязаться с дерьмом. Всегда был против этого. Знаю потому что, что это за дрянь, как быстро от нее сходят с ума, насколько это грязные бабки. Грязнее только смерть. Хотя и тут под вопросом.

Нет, я хочу спокойствия, насколько это возможно.

У меня есть свой бизнес, одни только ритуальные услуги приносят вагон бабла. И это легально.

Практически. Взял-то я его не особо правильно, но кто теперь вспомнит? Главное, что уже все почистил.

И теперь там вообще кристально. Ну, насколько это возможное, естественно, у нас.

Братва не понимает причин. Не верит. Вон, Захар подвох ищет.

А его нет, подвоха.

Есть причина.

Маленькая такая, тоненькая и шипучая, как радужная змейка. Та самая, у которой укус сто процентов смертелен.

Укусила в сердце, и все, пи**ц тебе, Сухой.

Вовремя ловлю себя на том, что рожа неконтролируемо расплывается в улыбке, сдерживаюсь, кидаю взгляд на Захара.

— Добавляю.

Думает. Смотрит. Решает. Смешной.

— Отвечаю.

— Открываем.

У меня двадцать.

У него девятнадцать.

Ругается.

Я невозмутимо забираю бабки.

— Еще?

— Да пошел ты!

Прикуривает опять, смотрит зло. Смешной. Проигрывать не любит. Чем-то меня этот спортсмен, зоны не нюхавший, цепляет. В хорошем смысле. Он кажется правильным. Цельным. Надежным. И мне дико не хочется, чтоб он лез в дерьмо, в которое нас толкают.