Шипучка для Сухого

— Какой детдом, подожди, Олег! Их-то за что? На меня только бабка напала!

— А все смотрели! Неважно, я сказал. Уже все решено.

— Нет!

Я резко поднимаю руки, игнорируя писк приборов, подтягиваюсь, оказываясь в полусидящем положении. Особо ничего не чувствую при этом, обезболивающие хорошие, но потом, конечно, отольются кошке… Но сейчас мне важно хоть немного обрести уверенности, а сделать это лежа нереально.

На писк опять заходит Игнат, но тут уже я говорю:

— Выйдите, пожалуйста.

И он выходит, правда, посмотрев на меня укоризненно.

То, что я услышала…

Да, в принципе, ничего нового я не услышала. Еще одно доказательство того, что нам не надо было это все затягивать. И идти на поводу у животных инстинктов.

— Олег…

— Вот только не надо мне этого твоего гуманизма! — рычит он, уже тоже перестав сдерживаться, — или ты меня хочешь уверить, что в детдоме этим детям будет хуже, чем с их родителями-алкашами?

— Я хочу сказать, что ты не бог и не судья! И не тебе решать их судьбу! И отбирать у них семью!

— Мне, бл*! Мне! Поняла? И это, бл*, не обсуждается! Радуйся, что я этих тварей в Неву не скинул! Раньше бы так и сделал!

— Олег!

— Я все сказал тебе! Девки попадут в нормальный детдом и оттуда в нормальные семьи, если тебе так важно это.

Я смотрю в бешеные глаза, настолько холодные и жесткие, что опять становится страшно.

А я… Я до него не достучусь. И как я могла когда-то думать, что смогу изменить его?

Глупая, такая глупая. Так и не поумнела за столько лет.

Я сползаю вниз на койку, отворачиваюсь.

— Ольк…

Он понимает, что вышел из себя, наговорил лишнего…

Но я не хочу опять видеть версию Олега специально для меня. Тошнит.

— Уходи, Олег. Я с тобой никуда не поеду. И прекрати лезть в мою жизнь.

Он молчит, даже, кажется, не дышит.

А затем раздаются шаги и хлопает дверь.

Я смотрю на зелень за окном, за которую здесь так хорошо платят пациенты, и даже слез нет.

Какие слезы, о чем вы?

Это не про меня.

Это не про нас.

12.