Шипучка для Сухого

Словно прикидывают, что со мной сотворить.

Я делаю маленький шажок к телефону.

Успею? Нет?

— Давай так, коза, — неожиданно вступает в разговор тот, что пониже ростом, и я вздрагиваю. Пустой у него голос. Мертвый. — Ты думаешь до завтра. А потом соглашаешься. Неохота с тобой… Ну ты поняла, да?

— Нет.

— Ну, значит, завтра поймешь. Подумай все же. Мы придем с утра. И да, цена уже будет другая, раз ты такая борзая.

Они молча проходят мимо меня, так и замершей на месте с судорожно сжатым в кулаке воротом кофты.

Уходят? Они уходят?

Не успеваю я облегченно выдохнуть, как высокий останавливается возле меня, бесцеремонно хватает за подбородок, поднимает:

— Ниче так… — переглядывается с приятелем, — давай, ты завтра не согласишься? И тогда я тебя на счетчик поставлю.

Я резко дергаю подбородок, вырываясь и с трудом сдерживая желание ударить по мерзкой роже.

Понимаю, что он только этого и ждет. Готов к этому.

Поэтому просто смотрю. Зло и надменно.

Он хмыкает, возвращает руку, проводит большим пальцем по нижней губе. И это мерзко. До тошноты.

Но я терплю. Чтоб не провоцировать.

И меня вознаграждают.

Уходят.

Я какое-то время неверяще смотрю на дверь. А потом сначала бросаюсь запирать ее на все замки и только после этого бегу к телефону.

Но разговор с милицией ничего не дает.

Я кладу трубку и начинаю в панике ходить из угла в угол в поисках выхода из ситуации.

Я слышала, конечно слышала, знаю о таких историях и отдаю себе отчет, что меня пока что очень вежливо предупредили. Очень вежливо.

Газеты рассказывают совершенно страшные вещи про хозяев таких квартир, попросту пропавших без вести… Хотя не факт, что и со мной так же не будет.

Становится так страшно, так жутко!

В первую очередь, от собственной беззащитности.

Я внезапно отчетливо понимаю, что совсем одна, что никто обо мне не будет переживать, беспокоиться.