Шипучка для Сухого

И про отца его тоже рассказывала. Про то, что не держу зла, что он хороший и заботливый.

И, может, когда-нибудь…

Я не анализировала, почему я не хочу сейчас видеть Сухого, и не собираюсь этого делать. Раз не хочу, значит, так надо.

Все это время я знала, что у него все хорошо. Что он выздоровел и оправился.

Только человек с завидным здоровьем может развить такую бешеную активность по моим поискам.

Но суть в том, что я и не пряталась!

Ходила по парку, до магазина, гуляла по близлежащим улицам, наслаждаясь на редкость мягкой московской зимой.

Раз не нашел, значит и не надо.

Иногда мне казалось, что я замороженная царевна. Или спящая. И мне нужен тот, кто меня разморозит.

Странный выверт сознания, может, глупость и жестокость по отношению к Олегу. Но я так чувствовала.

И хотела тишины и спокойствия в самые тяжелые и ответственные для меня дни. И я этого инстинктивно добивалась. Получала.

А сегодня с утра что-то так тревожно мне.

И Димка толкается. Он начал это делать в пять месяцев и теперь не останавливается.

По мокрой парковой дорожке, в сторону корпуса, идет человек. Мужчина.

Темная фигура, в пальто.

Такая знакомая.

Я смотрю.

Сердце стучит. Ноги подгибаются.

А потом неожиданно изнутри я получаю пинок такой силы, что подбрасывает на месте буквально.

Я подхватываюсь и выбегаю.

Прихватываю куртку из гардероба и вываливаюсь на крыльцо ровно в тот момент, когда Олег поднимается по ступеням.

Куртка не сходится на животе.

И взгляд Олега упирается в первую очередь в него.

Я замираю.

Жадно смотрю в его глаза.

На его расширяющиеся зрачки, на мертвенную бледность, моментально высветлившую лицо до цвета весеннего снега.

Он медленно поднимает взгляд на меня.

И в глазах его…

В глазах его, жестких, жестоких даже, знакомое выражение.

Словно я — самое дорогое, что есть в его жизни, главное чудо, нечто невероятное и неземное.

Он всегда так смотрел на меня.

С первой нашей встречи.

Ничего не изменилось.

До сих пор.

Ну привет, Олег! Ты меня нашел.

Расколдуешь?

Эпилог 1

— Как думаешь, на колени упадет?

Лысый задумчиво оценивает диспозицию, две застывшие друг напротив друга фигуры на крыльце, закуривает.

— Вряд ли… — Ремнев неодобрительно косится на дым сигареты, но замечания не делает, — он же не Носорог…

— Ну да… — соглашается Лысый, не без удовольствия выдыхая дым прямо в сторону Ремнева, — у Паши-то ноги послабее будут.