Шипучка для Сухого

Это — то, что мне нужно. Быть с ней все время. Рядом. Любить ее, иметь ее, жить с ней.

И я делаю все, чтоб это получить.

И, наверно, хватит уже прыгать.

Наверно, уже пора причаливать.

Если ты, Шипучка, этого никак сделать не можешь, я решу все за нас обоих.

Олька выгибается так сильно, что чуть ли не на мостик встает, кричит, сжимает меня ритмично и жарко, и я кончаю следом, чувствуя невозможное удовольствие не только от обладания своей, конечно, своей женщиной, но и от окончательно принятого решения.

Все, Олька, бегать больше не будем.

Отбегались.

А мы с тобою — две планеты.

Ты — газовый гигант, я — карлик.

И как ни глупо, странно это,

Но не странней всего другого.

Как будто тени от сюжета

И небольшие завлекалки,

Танцуем, выбирая танго,

Так пошло, глупо и убого.

Мы тянемся через парсеки…

Ты хороша, но в атмосфере

Так много ядовитых газов,

Такая тяжесть, мрак и плотность.

А я — всего лишь красный карлик

Я был звездой, давно, когда-то.

Припомни, как тогда сверкал я,

И как смотрела на меня ты.

Ты — не подпустишь, газ — упругий,

А мне так надо, чтоб остыла.

Но для тебя подобно смерти -

Остыть. И вспомнить, что любила.

36. Сейчас

— Ольга Викторовна, вызов срочный.

Я мимоходом думаю о том, что рацию надо бы давно сменить, шипит, половины слов не разобрать, но Вадим перехватывает управление на себя, что-то шаманит с настройками и адрес выяснить удается.

Мужчина, тридцать лет, кровотечение. Откуда — не понятно. Сколько раз ругалась с диспетчерами на эту тему, все равно предварительный анамнез не могут нормально собрать.

Вот и думай, что тебя ждет на вызове. Ножевое, слабые сосуды в носу, или вообще ректальное. Последнее — особо весело. Хотя, оно все весело. Главное, чтоб не тяжелобольного.

Даже мне, с моим конским опытом работы на скорой, сложно порой работать с онкобольными, особенно теми, у кого уже терминальная стадия и кого отпустили доживать последние дни домой. Тут просто бессилие. Помочь — ничем не поможешь, разве что кольнешь что-то, что уже не помогает…

Мне в последнюю неделю везет в кавычках на это.

В понедельник — женщина, сорок лет, рак прямой кишки, терминальная. Приехали практически уже на труп. К рыдающим родным, умоляющим спасти.

Я оттуда на своих вышла, конечно, но потом в машине затрясло. И коньяк никак не могла выпить, не принимала душа, даже от запаха воротило.

В среду — ребенок. Тут уже просто констатировали. С девятого этажа на асфальт — только констатация.

И вот опять. Кровотечение.

Едем.